Души прозреньям и ума.
ФОРМУЛА ЖИЗНИ
Оптинский старец Амвросий
Жил ровно так, как учил –
Души любовью лечил
И упованьем на Бога.
Верил: лишь Богу судить
Наши дела и мечтанья,
Помыслы, речи, желанья –
В целом оценивать нас.
Наша же в жизни задача –
Груз испытаний нести,
К Богу дорогу найти,
В ней обретая бессмертье.
Жизни духовной свой опыт
Старец в себе не таил,
В несколько строк уложил
Истины мудрость и радость:
«Жить – не тужить,
Никого не осуждать,
Никому не досаждать,
И всем – моё почтенье!»
ТАКОЕ ВОТ УРАВНЕНИЕ
Ум, бесспорно, вечный пленник,
Приносящий дань годам:
Были мы равны без денег,
А теперь равны деньгам.
ЖИЗНИ СЛЕД
Живя по собственному разуменью,
Мы свой придумываем жизни след –
Не поддавался чтобы он забвенью,
Хоть несколько, за нашей смертью, лет.
Мы рвёмся лишь к тому, что намечтали,
И не желаем, как придётся, жить.
И пусть такими, как хотим, не стали,
Достаточно такими нам прослыть.
И мы готовы всем напялить шоры,
Чтобы нашими глазами зрили нас.
Нам одобренья завсегда как шпоры –
Вгоняют нас в желаемый экстаз.
И мы бежим по жизни без оглядки,
Не чуя ног и голову сломя,
Не понимая, что играем в прятки,
Себя скрывая в жизни от себя.
Ведь главное – не то, что мы оставим,
А то, что в нас останется, в душе,
Когда мы на безмолвный суд предстанем,
Земной свой путь окончивши уже.
И если мы, свои меняя лица,
Лишь только в развлечениях паслись,
Нам невозможно будет объясниться,
На что же мы потратили всю жизнь.
Коль в жизни нашей не искали правды,
То о душе что будет нам сказать?
И будут бесы нам привычно рады –
Нам с ними дальше вечность коротать.
ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА
«Вчера» ушло, а «завтра» нет, как нет,
И вот «сегодня» снова верховодит,
Оно на всё готово дать ответ,
Но зачастую нас в тупик заводит.
Оно не знает точно – почему
Такие мы сейчас, а не другие,
Оно прошедшего не любит мглу
И размышленья о «вчера» любые.
Оно диктует: «Будь сейчас и здесь,
И станешь непременно всем доволен,
Займи, прогнись, вотрись, подставь и влезь –
Неправ лишь тот, кто жизнью обездолен.
И наплевать на прошлое сто раз,
Оно прошло, настало наше время,
А кто былого любит слушать сказ,
Тот не осилит нынешнего бремя.
Мы будущее сами сотворим,
Как нам захочется – таким оно и будет:
Мы вот сейчас чуть-чуть поговорим,
И всё о нём в который раз рассудим…»
За днём идут неделя, месяц, год –
Мы верим только в личные желанья,
А «завтра» то ль идёт, то ль не идёт,
Не добавляя нам ни капли знанья.
Когда ж поймём: «вчера» – наш лучший друг,
Который нам о нас всегда расскажет
Без дураков, издёвок и напруг,
Толково объяснит всё и докажет?
Да в тот же час, как слушать захотим
Всем сердцем, а не просто уха краем,
И в прошлое себя поворотим –
Не любим мы лишь то, чего не знаем.
Конечно, можно и себе соврать,
Сегодня это тоже стало модным,
Но чтобы «завтра» не придумать, а создать,
Мы из «вчера» идём к себе сегодня.
НЕПОГОДА БЕРЁТ И ПРИХОДИТ
Непогода берёт и приходит
Нудным ветром и частым дождём,
И туман к ним в придачу приводит,
И они нас терзают втроём.
Объявляют войну настроенью,
Забирают желанья в полон,
Предают размышленья забвенью,
Уводя в летаргический сон.
Награждают нас правом ругаться
На пустую, никчёмную жизнь,
И над ближним своим издеваться
За любые стремления ввысь.
Замещает собой непогода
Солнце веры как праздник души,
Без привязки ко времени года
Нам диктует: «Нет правды и лжи.
Утомили от Бога шарады,
В них сегодня отстойная муть,
Да себя выраженья преграды.
Хочешь счастья, о Боге забудь!»
Непогода смущает искусом
Стать свободным в бескрайности прав,
Непосильным представится грузом
Укрощать свой завистливый нрав.
И становимся мы уязвимы
В каждый миг и на каждом шагу,
Злоречивы и самолюбивы
В подчинении Бога врагу.
Но порвавшие эти оковы,
Искру Божию в сердце найдут,
Нам несущую истины слово –
Люди со-вестью искру зовут.
Совесть нас на борьбу призывает
Со своим безразмерным «хочу»,
Нас она нас самих лучше знает –
Что нам всё вместе с ней по плечу.
До тех пор, мы пока не очнёмся
От дурного и вязкого сна,
Ни на йоту мы не разберёмся
В симбиозе неправды и зла.
КОГДА КРИЧИШЬ
Что слушаешь – тому внимаешь.
То вспоминаешь, что не забываешь.
Что говоришь, о том и размышляешь.
Всё непонятное никчёмным обзываешь.
Когда молчишь – в себе переживаешь.
О чём грустишь – в том сам себя прощаешь.
Себя коришь – когда свою натуру распознаешь.
Себя нудишь – когда исправиться желаешь.
В борьбе с собой себя ты обретаешь.
Себя жалеешь – сразу в ложь врастаешь.
Гордишься – нечто из себя воображаешь.
А злишься – значит, зло в себя впускаешь.
А врёшь – то правдою пренебрегаешь.
И глубоко в себе скрываешь то, в чём ближнего подозреваешь.
Когда читаешь – на свои вопросы отвечаешь.
И даже спишь когда, о них не забываешь.
О чём мечтаешь – то самим собой и представляешь.
Тогда кричишь, когда от правды отступаешь.
СЕРЬЁЗНЫЙ ВОПРОС
Есть Родины защиты долг,
Такой же точно, как сыновний.
А мне навязывают в толк:
Военным нужен стимул новый.
Где долг, там служба, не работа,
И служба до седьмого пота –
Лишь та всегда надёжна рать,
Что не боится умирать.
А кто оружье взял за деньги
И тянет свой контракта срок –
Не воин тот, а денег пленник,
И от него не будет прок.
За Родину тот не умрёт,
Кто за охрану рубль берёт –
Не приспособлен для сраженья,
Кто припасён для устрашенья.
Наёмник – трус, и в этом прав:
Живому только деньги сладки.
За трусость не берётся штраф,
А трусы так на деньги падки.
Кто не расскажет, сколь сложны,
Но убеждает, что нужны
Реформы вот такого рода –
Не враг ли своего народа?
ОДИН ОТЪЯВЛЕННЫЙ ЧИТАТЕЛЬ…
Один отъявленный читатель,
Красивой речи обладатель,
Спросил: «А кто такой «предатель»?
Что ставится в вину ему,
И так зовётся почему?»
И в этих непростых вопросах,
(На первый взгляд – и не угрозах),
Водил меня, как в тех трёх соснах:
«А если от чего плохого
Ты отреченья скажешь слово?
Ведь будет не предательство,