Вернуться домой пришлось уже после полуночи, когда только самые стойкие остались в доме у господина фон Бокка, чтобы составить карточную партию. Йохан вежливо отказался от приглашения, пообещав, что присоединится к господам в следующий раз. Карт с него пока хватило.
Диджле был необычно задумчив. Он со вздохом сказал, что его никто не узнал, но, видимо, памятуя его же поступки, слуги чурались его, обращались опасливо, как с чумным.
- Они заставили подавать мне еду несчастную сироту, - мрачно заметил он, поглаживая рукоять кинжала за поясом. – Она лишилась дара речи от страха. Я говорил с ней. Она только улыбалась. Скромный цветок в саду Аллаха!
- Красивая? – Йохан думал о своих делах и задал вопрос просто так, но Диджле поперхнулся от неожиданности.
- Ее красота нежна, - ответил он после некоторых колебаний. – Я спрашивал о моих ловчих птицах, но она ничего не ведает. Или не смеет отвечать.
Осман вздохнул и замкнулся в себе, нахохлившись, как мокрая галка.
Первым, кто их встретил в «Львиной голове», оказался вездесущий господин Уивер, который сидел внизу, в полутемном пустом зале, пил вино и курил длинную изогнутую трубочку, будто ему было мало угощения у фон Бокков. Сонный слуга стоял у него за спиной. Он время от времени таращил глаза и гримасничал, чтобы не заснуть. Шутки господина Уивера вводили его в магнетическое состояние, и он всякий раз неуверенно и подобострастно хихикал, в надежде, что рано или поздно попадет в лад. Диджле ощетинился, как только увидел господина Уивера, но промолчал.
- А! – нисколько не стесняясь, поприветствовал их Уивер. Глаза у него заблестели, и он радушно указал трубкой на место рядом с собой. – Господин барон Белоручка! Присядьте. Я угощу вас хорошим крепким табаком, не теми измельченными листьями малины, которыми вы потчевали меня в дороге. Жаль, в этой глуши не найти курильни или человека, который знает толк в индийской хукке. Удивительная вещь! Прочищает голову лучше ведра холодной воды.
- Я поставлю воду для омовения, господин, - сухо произнес Диджле, когда Уивер замолчал. Йохан кивнул, и осман с мольбой взглянул на него; «не разговаривайте с этим нечестивцем, мой господин», но вместо того, чтобы послушаться, Йохан отдал ему шпагу и сел рядом с англичанином.
- Это другое дело, - одобрительно заметил тот. – Хотите выпить?
Диджле с отчаянием взглянул на хозяина.
- Благодарю. Но я уже достаточно пил сегодня.
Осман посветлел взглядом, и Йохан сделал ему жест идти.
- Смотрю, ваш слуга вас школит, мистер барон, точно маленького мальчика? – поинтересовался Уивер, как только Диджле исчез наверху. – Шучу, шучу. Это просто так забавно.
- Вы до сих пор не извинились за ваше глупое поведение в пути, - напомнил ему Йохан.
- А, это… Ерунда, - Уивер махнул рукой и чуть покачнулся. – Вы же мне друг, верно? Какие между друзьями могут быть счета?
Он наклонился к Йохану и крепко сжал ладонью его плечо.
- Знаете, Фризендорф, - доверительно сказал Уивер и заглянул ему в глаза. – Я бы мог сейчас припомнить вам мое пропавшее вино из рук баронессы. И ваш нелепый… Слышите? Я настаиваю на этом! Нелепый гонор. Вас будто только что выгнали из дворца, где люди шагу не могут ступить без правил. Но я прощаю вас. Да-да. Прощаю. Давайте лучше поговорим о сегодняшнем вечере. Как вам местные дамы? – он наконец-то отпустил Йохана. – Некоторые из них соскучились по мужскому вниманию, верно?
Йохан вздохнул и подпер подбородок костяшками пальцев.
- Уверен, многие из них будут рады уронить перед вами подвязку, как говорят французы, - скучно заметил он.
- Какой вы зануда, мистер Неженка. Иди-ка ты отсюда, братец, - последнее относилось к слуге. Тот благодарно поклонился, выставил руку вперед, и Честер покопался в кармане кюлот, чтобы высыпать на раскрытую ладонь пару крейцеров. – Но принеси еще вина, слышишь? А вы, говорят, положили глаз на баронессу Катоне?
- Уже говорят? – Йохан почувствовал, что недооценил Софию фон Виссен и ее длинный язычок.
- Я слышал нечто такое, - Уивер кивнул, посасывая кончик трубки. – Трудно вам будет улучить миг, чтобы увести ее от Рейнгольда Пройссена. Они не расстаются перед свадьбой. Но если вы позволите, я могу дать несколько советов. Как давно и безутешно влюбленному.
Йохан откинулся назад на спинку стула и скрестил руки на груди. Он не ожидал, что круг так причудливо замкнется на его должнике. Если баронесса Катоне собирается выйти замуж за мота, труса и глупца, то она должна быть очарована его богатством. Но деньги не задерживались в руках у этого человека, а баронесса… Роксана казалась Йохану слишком умной и наблюдательной, чтобы этого не понимать.