Йохан кубарем скатился с дерева, вынул нож и поднял упавшую треуголку. Мороз сковал движения, и когда Лисица ворвался в теплую кофейню, ошеломив посетителей своей внезапностью, щеки и пальцы защипало до боли. Диджле здесь уже не было, только кофе стыл в чашке у того места, где он сидел полчаса назад, и с беспощадной очевидностью Йохан понял: осман повиновался его приказу и пошел следом за вымогателем. Оставалось только надеяться, что у него хватило ума не лезть за ним в комнату. Лисица оттолкнул зазевавшегося солдата, который оказался у него на пути, отдавил ногу слуге и бросился наверх. Позади послышался треск дерева, смех и невнятные ругательства, но оборачиваться он не стал: не до того сейчас было.
Дверь в комнату Вяземского была закрыта, и нигде не было и признака присутствия османа. Йохан покрутился по коридору, точно пес, потерявший след, но, не найдя Диджле ни в одном из темных закоулков, рванулся к заветной двери, навалившись на нее всем телом. Поддалась она на удивление легко, и не ожидавший подобного Йохан оказался прямо позади чьей-то спины и свалил незнакомца на пол. Звякнуло железо, и нож выпал у него из рук. Это оказался слуга князя, и он забарахтался, как большая темная гусеница, пытаясь перевернуться навзничь. Оскаленный Диджле прижался к стене, выставив перед собой свой длинный кинжал, но в руке у его противника-вымогателя блестела шпага, и только неожиданное появление Йохана спасло османа от увечий.
- Ах, это вы, барон! – непринужденно заговорил Андрей Павлович, словно они случайно встретились на конной прогулке. – Ваш слуга совершенный дикарь! Только вообразите, я отдыхал за бокалом вина и сочинял элегию моей прекрасной даме, Элоизе и Лесбии в одном лице, вызвав к себе продавца стихов, и вдруг врывается ваш осман. Он размахивал ножом и обвинял меня в ужасных вещах. Это невообразимо, n’est ce pas? – он насмешливо взглянул на Йохана и добавил: - Впрочем, я смотрю, он набрался сих дурных манер от хозяина.
- Этот человек, да, - от волнения Диджле заговорил на ломаном немецком, но ножа не опустил, - пытается обмести хозяина моего. Денег взял. И ты, лживые уста, суть сердце гадости, что задумано!
- Я все знаю, князь, - заметил Йохан.
- Не понимаю, о чем вы говорите, - мягко сказал Андрей Павлович. – Вы пьяны.
Подсумок валялся на полу, и один мешочек порвался. Из него высыпалось золото и камни. Андрей Павлович поймал взгляд Йохана, обращенный туда, но лишь ласково заулыбался.
- Если он взял у вас деньги, вы можете забрать их, барон, - добавил он. Слуга наконец поднялся и набычился, но говорить не торопился.
- Пусть ваш поэт опустит шпагу, - сказал Йохан. На лестнице послышался шум, и почти неосознанным жестом он прикрыл дверь, не желая лишних свидетелей.
Вымогатель медлил, но благосклонный кивок Вяземского заставил его повиноваться, и он досадливо бросил оружие на пол и громко чихнул. Если бы Йохан собственными глазами не видел, как эти трое дружно сидят за столом, он бы поверил в невиновность Андрея Павловича.
- Пусть и дикарь опустит нож, - велел Вяземский. Нарисованный румянец на его щеках потемнел. – Сей благородный торговец защищал меня от посягательств вашего слуги, – он тяжело вздохнул и продолжил, изысканно сложив пальцы в щепотку. - Мне бы не хотелось, чтобы мое имя поминали в связи с беспорядками и резней. Я же не грабитель, не убийца и не наемник, хотя поговаривают, что среди местной знати можно найти такого человека… Если бы я знал, кто это, - добавил он почти весело, - я бы немедленно рассказал местным властям. Не всех разбойников они повесили.
Диджле тревожно переводил взгляд с Йохана на князя, не понимая толком, о чем толкует Андрей Павлович, но кинжал все-таки опустил. Йохан сделал ему жест подойти ближе, и он повиновался, стараясь не поворачиваться спиной ни к вымогателю, ни к слуге.
- Не всех, это верно, - согласился Йохан. – Что уж говорить о беглых крепостных, которые пытаются выдавать себя за знать и накладывают на лицо толстый слой краски? Говорят, в этот город приехал шантажист, который мастерски умеет писать не только своим почерком. Думаю, властям будет интересно узнать и об этом.
- И все же грабителями и самозванцами они интересуются больше, - обманчиво мягко возразил Вяземский. – Наверняка есть люди, которые могли бы засвидетельствовать о приключениях человека вне закона.
- Как и о приключениях вымогателя, который наверняка прикрывается ложным титулом.