- Думаю, - медленно сказал Йохан, - я не лучший пример для подражания. Особенно для такой знатной девушки, как вы.
- Поверьте, со стороны видно лучше! Но я ведь пригласила вас не только потому, что соскучилась, - она тревожно отвела взгляд. – Я хочу отплатить вам за мое спасение.
Йохан промолчал, и София продолжила:
- Мне кажется, вам стоит уехать.
- Почему?
Баронесса замялась с ответом.
- Ходят разные слухи, - неохотно отозвалась она. – Про вас и баронессу. Про ваше инкогнито.
- В слухах нет ничего страшного.
- Я боюсь, найдутся те, кто в них поверит.
София крепче зажала хлыстик в руке и умоляюще взглянула на Йохана. Ее широко раскрытые светлые глаза искали на его лице понимания.
- Я могу помочь вам встретиться с баронессой за пределами этого городка, - сказала она себе под нос. – Писать вам, куда она направилась. Если вас останавливает ваша любовь, я помогу вам.
Впереди шапка снега бесшумно сползла с дерева и упала на тропу. Гнедой заволновался, и Йохан потрепал его по гриве. Неосторожные слова о баронессе Катоне, которыми когда-то Лисица отговорился от вопросов Софии, теперь возвращались к нему, и он чувствовал себя в заколдованном круге. Он хотел обладать баронессой, но к этому примешивалось иное чувство, которому не было названия. И жалость, и осторожность, и неприязнь. Слухи наверняка распускал Вяземский, князь, который подает вино слугам! Не будь Анны-Марии, Йохан бы заставил его подавиться грязным лукавством, которым Андрей Павлович умело пользовался.
- Вы очень самоотвержены, София, раз решились предупредить меня, - ответил Йохан. – Еще неделю назад я бы отмахнулся от ваших слов. Но теперь… Вероятно, я действительно уеду.
Баронесса фон Виссен тут же огорчилась, словно сама была не рада собственному совету, и даже ее курносый нос понурился.
- Я могу рассказать, кто точит на вас зуб… - начала было она, но Йохан приложил палец к губам.
- Не стоит. Иначе вы заставите меня остаться.
Она вздохнула.
- Вы ужасный человек! – в сердцах заявила София, но она ничуть не сердилась. – Без вас здесь будет совсем не с кем поговорить. Но мы же еще встретимся? - ее голос стал почти умоляющим - Скажем, если вы задержитесь в Вене на год-другой?
- Все может быть.
Йохан знал, что загадывать глупо. А уж где он будет через год – того не знал никто, кроме Создателя. Возможно, уже в России, или же где-нибудь на просторах Европы. София расцвела, точно он пообещал жениться на ней, и пришпорила коня, весело гикнув. Она вырвалась вперед, и ветер сдул с ее головы треуголку, бросив шляпу прямо Йохану в руки. Тот поймал ее, но вместо того, чтобы вернуть законной владелице, повернул гнедого в другую сторону. Бешеная скачка длилась недолго, пока баронесса фон Виссен не загнала его в тупик, на холм, где поднимались новые кладбищенские ворота. Здесь она со смехом отобрала у Йохана шляпу, нарочито хмурясь, но ее округлое милое лицо сияло от удовольствия.
- Мы ужасно непристойно себя ведем, - заявила София. Она пыталась подавить улыбку, но не могла.
- Отчего же? – Йохану было приятно на нее смотреть, и он не отводил взгляда от ее растрепавшейся гладкой прически.
- Там горе, а мы тут смеемся, - совсем по-детски заявила она. – Слышите? Священник читает заупокойную речь. Только это ваш, лютеранский.
Когда недовольные слуги, наконец, нагнали их, Йохан дал Диджле пять крейцеров и велел отдать их родственникам умершего. Осман спешился, низко поклонился и исчез за воротами; вернулся он до странности смущенным, и Йохану удалось выпытать, что дочь покойника упала Диджле в ноги, а потом крепко расцеловала за нежданную подмогу.
- Хорошо, что вы не дали больше, господин, - заметил осман. Его глаза расширились, как будто он вновь и вновь вспоминал происшедшую картину. – Иначе она бы меня не выпустила живым.
София опять фыркнула в перчатку, и Йохану неожиданно стало легко, словно эта девочка сняла с него груз сомнений и печали. Никогда ему больше не проехаться рядом с ней, и Диджле не будет трусить позади на своей крепкой кобылке; никогда не гулять в этих местах; но и шантажистов, и разбойников не появится в этой жизни. «Все к лучшему», - сказал он сам себе. Впереди была долгая дорога, но теперь она не пугала. Йохан приподнялся в седле и стряхнул на Софию снег с ветки. Баронесса вскрикнула, когда снег попал ей за шиворот камзола, а потом захихикала и долго искала случая отомстить Йохану за его вероломство.