Ученый оторопело наблюдал за ним.
— Как тебе все это удается? — с трудом спросил он.
— Дело техники, — Голдфилд довольно повертел в руках бланк. — Теперь можно покупать оборудование.
— Это… Это же преступление! — пробормотал Миллс.
— Вся моя жизнь — одно большое преступление, Дэвид, — признался Гарри. — Свидетельство о рождении, об окончании школы, университетский диплом, даже мои документы и водительские права — все, все поддельное. А что еще мне остается делать?
— А если кто-то обнаружит следы подделки и выйдет на тебя? — предположил ученый.
— Не обнаружит.
Гарри подключил к ноутбуку специальное устройство переносной памяти и скопировал на него все файлы с компьютера. Затем он притащил откуда-то большой железный чан и бутыль с серной кислотой. Швырнув ноутбук в чан, он вылил на него все содержимое бутыли и закрыл крышку.
— Компьютера, с помощью которого было совершено преступление, больше не существует, — констатировал он факт. — После того, как кислота разъест все микросхемы, я его сожгу.
Затем Голдфилд достал из-под стола коробку и вытащил из нее абсолютно новый, идентичный старому ноутбук.
— Не переживай, у меня их много, — подмигнул он Дэвиду.
Миллс даже не знал, как реагировать. За какие-то пятнадцать минут в Нью-Йорке появилась новая фирма с полной лицензией на создание квантового компьютера, причем произошло все это в 1997 году, то есть девять лет назад!
— Гарри… это все… так неправильно… — с трудом проговорил он.
— Согласен, — Голдфилд кивнул. — Тогда скажи, что правильно? Может, правильным было то, что какая-то ревнивая стерва решила отправить меня на тот свет?! Да еще с возвратом в этот мир через пять веков?! Может, было правильным проклинать меня самым страшным проклятьем, на какое она только была способна?! — он начал нервными движениями массировать себе виски. — Мы, кажется, уже говорили об этом, разве нет?
— Да, ты прав, — Дэвид обреченно вздохнул.
Он взял чистый лист бумаги и, написав на нем несколько названий компаний, протянул его Гарри.
— Это фирмы-производители, у которых ты можешь заказать оборудование, — произнес он.
Голдфилд взял у него список и несколько минут сосредоточенно его изучал.
— Сначала придется заняться помещением, — проговорил он, — а потом оформлю заказ.
Гарри поднял на Миллса взгляд и довольно улыбнулся.
— Можно тебя спросить? — произнес Дэвид.
— Конечно.
— Почему ты назвал фирму «Граница света»?
Голдфилд опустил глаза и несколько минут хранил молчание. Затем он положил лист с названиями фирм на стол и медленно встал.
— Когда-то мы с Александром мечтали дойти до края света, — глухо начал говорить он, отвернувшись от ученого. — Мы шли все вперед и вперед, надеясь, что доберемся до него, и окажемся властителями всего мира. Точнее властителем был бы он, а я… я был бы вторым после него, как и всегда. Но тогда, к сожалению, мы лишь смутно догадывались, что у света нет конца, нет границы, до которой можно дойти и перешагнуть. Нам пришлось остановиться в Индии и пойти назад самым мучительным путем. Я даже иногда думал, что Гидрозийская пустыня это наказание за слабость и малодушие, которое мы тогда проявили, не дойдя до конца. Но я никогда не говорил об этом Александру. Я бы никогда не решился обвинить его в слабости и малодушие. А сейчас… Дэвид, я не хочу, как тогда, обернуться на половине пути и пойти назад. Я хочу дойти до конца, до границы своего бесконечного существования и переступить ее.
— Но ведь эта граница может стать и твоим концом, — заметил Миллс.
— Нет! — Гарри резко повернулся к нему. — Нет! Это будет только началом! Началом моей новой жизни! И все, все будет по-другому!
— Этого-то я и боюсь, — Дэвид тяжело вздохнул. — Кто знает, каким станет наш сегодняшний мир после того, как ты вернешься в прошлое и изменишь ход исторических событий.
— Он будет лучше, — уверенно произнес Голдфилд. — Намного лучше, чем он есть сейчас. Вот увидишь.
В ответ Миллс лишь с тревогой посмотрел на него и покачал головой.
Глава 21
Садри в очередной раз проклял субботу и отшвырнул зачитанную до дыр газету. Его нисколько не оскорбляло прозвище сумасшедшего трудоголика, которое ему дали друзья и родные. Да, он действительно такой и всегда гордился своей привязанностью к работе и желанием добросовестно ее выполнять. А субботы он ненавидел больше всего. Именно в этот день Рино особенно чувствовал, что теряет драгоценные минуты, которые он мог бы потратить с толком. В воскресенья его спасала поездка к родителям, а субботы он ненавидел.