— Каких именно действий? — спросил Миллс.
— Сейчас объясню. Оказавшись в операционной системе компьютера и раз соединившись, «Гефестион 13» устанавливает постоянную связь с головным сервером, то есть с этой комнатой. Я обычно засылаю свой вирус в корпоративные компьютеры, которые постоянно подключены к всемирной сети, что обуславливает постоянную связь вируса с системой. Благодаря этому головной сервер все время видит, что происходит в зараженном компьютере и в случае возможного обнаружения мгновенно «распределяет» «Гефестиона». Настоящая же деятельность вируса начинается ночью, когда зараженный компьютер не используется, и моя система полностью мобилизует его операционную память.
— Но ведь компьютер могут отключить от сети, — предположил Дэвид.
— Именно, — Гарри кивнул. — Поэтому система предусматривает временные паузы в сеансах трансляции с вирусом, но перед такой паузой «Гефестион» обязательно должен быть «распределен». При этом если сеанс вдруг не восстанавливается, вирус самоуничтожается. В этом случае мне необходимо замкнуть цепь системы, чтобы остальные компьютеры продолжали нормально работать. Это пока недостаток, но я надеюсь, что в скором времени смогу его устранить. Между прочим, на сегодняшний день моя система соединяет в себе несколько тысяч компьютеров по всему миру.
— Но зачем?
— Мощь всех этих процессоров поможет нам создать машину времени!
— Нам? — не понял Миллс.
— Конечно, — Голдфилд слез со стола и приблизился к нему. — Теперь это наше дело, разве нет?
— Да, конечно, — Дэвид кивнул.
— Кстати, у меня есть идея. Пока машина времени не готова, ты можешь использовать всю систему для создания квантового компьютера. Поверь мне, это очень мощное устройство. В твоей лаборатории такого точно никогда не было.
— Хочешь сказать, что все эти компьютеры, подключенные к твоей системе, работают как один?
— Конечно, — Гарри кивнул. — Они функционируют как один общий процессор.
— Ну, ладно, — Миллс скрестил руки на груди. — И как это поможет тебе создать машину времени?
— Ты когда-нибудь слышал теорию «кротовых нор»? — спросил Голдфилд.
— «Кротовые норы»? Нет, а что это?
— После появления Общей Теории Относительности Эйнштейна, — начал Гарри, опускаясь на стул рядом с ученым, — некий австрийский физик Фламм начал обсуждать возможность существования пространственной геометрии в виде некой норы, соединяющей два мира. Позднее эти своеобразные мосты, соединяющие два одинаковых пространства-времени, стали называть «кротовыми норами». А позже появилась теория, что устья такой норы могут соединять две разные эпохи одной и той же вселенной.
— То есть два разных времени, как например двадцать первый век и глубокую древность? — переспросил Дэвид.
— Совершенно верно, — кивнул Гарри. — Я посвятил очень много времени изучению теории «кротовых нор» и пришел к выводу, что все не настолько и неосуществимо. Но, чтобы перепрыгнуть из двух тысячи шестого года в триста двадцать четвертый год до нашей эры, мне предстоит преодолеть несколько препятствий. Во-первых, я должен сгенерировать определенную «темную материю», из которой состоит нора. Это материя, у которой сумма давления и плотности является отрицательной.
— Но такой материи не существует, — заметил Миллс.
— Пока не существует, — поправил его Голдфилд. — Затем, мне предстоит решить уравнение гравитации вот для этой капсулы, — он указал на конструкцию у дальней стены комнаты, — потому что именно в ней я собираюсь переместиться во времени.
— А потом?
— Потом передо мной встанет самая главная задача — преодолеть сингулярность. Дело в том, что «кротовая нора» сингулярна в горловине. Это означает, что ее кривизна становится бесконечной, и горловина схлопывается. Таким образом, любой объект, попавший в нее, будет неминуемо раздавлен и разорван. Но, — Гарри многозначительно поднял палец, — есть все-таки один шанс, чтобы прорваться и пролететь сквозь черную дыру, которой по своей сути и является «кротовая нора».
— И какой же?
— Тело, проходящее, через горловину, должно двигаться быстрее света. Если мне удастся придать моей капсуле скорость, большую, чем скорость света, то я смогу преодолеть бесконечную кривизну и вырваться наружу!
— Но ведь ученые считают, что сверхсветовые скорости перемещения материи и энергии не существуют в принципе, — заметил Миллс.
— Дэйв, в семнадцатом веке тоже считали, что лошадь — единственное средство передвижения, а сейчас мы летаем на огромных трансатлантических лайнерах. Пускай ученые думают себе, что хотят! Я все равно должен сделать все возможное, чтобы создать нору и пробиться сквозь нее.