За ужином герцог де Гурдон начал бросать на нее довольно откровенные взгляды, которые нисколько не смущали Анжелику, а когда он неожиданно привлек ее к себе и начал целовать, она даже и не подумала его оттолкнуть. Все, что происходило потом, показалось ей лишь сном. Даже когда Бертран на руках отнес ее в свою спальню и, уложив на кровать, начал развязывать шнурки на ее корсете.
Они расстались только на следующий день, ближе к вечеру. Анжелика вспомнила о том, что должен был вернуться ее муж, и что ей лучше было бы быть дома к моменту его возвращения. Однако не прошло и недели, как ей снова передали письмо от герцога, который слезно молил о встрече.
Маркиза долго не могла решиться, так как ее супруг был дома и как никогда окружал ее заботой и вниманием. Но желание увидеть Бертрана оказалось сильнее увещеваний разума, и она согласилась. Бедная Анжелика и понятия не имела о том, что их дворецкий уже успел рассказать Жильберу о долгом отсутствии супруги еще во время ее первого свидания с де Гурдоном. И хоть на сей раз она вернулась домой всего лишь через несколько часов, маркиз, который в тот день отлучился куда-то по делам, уже ждал ее в их спальне с бутылкой вина в руке.
Первое, что бросилось в глаза Анжелике, как только она вошла, были слезы на щеках мужа. Лишь увидев, как он плачет, она словно очнулась от дурмана, и упав перед супругом на колени, тоже зарыдала. Она покаялась ему абсолютно во всем и искренне призналась, что не знала, как Бертрану удалось склонить ее к прелюбодеянию.
Жильбер молчал. Ему было слишком больно, и все слова казались бессмысленным звуком. Они бы все равно не смогли передать то, что творилось в ту минуту в его душе.
— Он заплатит за это, — проговорил он наконец. — Он заплатит!
Анжелика де Шеврез стояла посредине веранды и смотрела на Гефестиона глазами, полными боли и отчаяния.
— Присаживайся, — он указал ей на стул.
Маркиза молча села.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — признался македонянин.
— Мой муж все знает, — глухим голосом произнесла Анжелика.
— Да, — Гефестион усмехнулся. — Он приходил ко мне сегодня утром. И знаешь, что он сделал?
— Что?! — девушка резко повернулась к нему.
— Твой благоверный вызвал меня на дуэль, — на лице Бертрана заскользила кривая усмешка.
— Нет! — Анжелика в ужасе закрыла лицо руками. — Не дерись с ним! Умоляю!
— С какой это стати? — он скрестил руки на груди.
— Это я виновата в том, что произошло! Жильбер не должен пострадать!
— Извини, милая, но я не собираюсь из-за твоей глупости отказываться от дуэли, — Гефестион вытер салфеткой губы и поднялся.
— Не убивай его!.. — вырвался из ее груди крик отчаяния.
— Не убивать? — де Гурдон остановился возле стула, на котором она сидела. — Скажи, чего ради?
Он наклонился и взял ее за плечи.
— Ради меня, — прошептала Анжелика. — Ты же говорил, что я важна для тебя! Ты говорил, что полюбил с первого взгляда! Что теперь твоя жизнь принадлежит мне!
Услышав ее слова, Гефестион выпрямился и громко рассмеялся.
— Почему ты смеешься? — маркиза де Шеврез почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза.
— Потому, что ты говоришь смешные вещи! — воскликнул Бертран. — Мне жаль тебя, Анжелика! Насколько же глупой надо быть, чтобы не понять, что все эти слова — лишь уловка.
— Уловка?
— Милая, — он присел на попавшийся ему стул. — Я никогда не любил тебя. Ты никогда не была для меня важна. И уж тем более, моя жизнь никогда не принадлежала тебе.
— Тогда… — девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха.
— Неужели ты до сих пор так и не поняла?
— Не поняла чего?
— Ты для меня — прекрасная любовница, но не более, — Гефестион пожал плечами. — Было сладко провести с тобой ту ночь, а потом и те несколько часов нашего второго свидания. Но, знаешь, я даже не уверен, что потом попросил бы тебя о третьем.
Бледная, словно полотно, Анжелика смотрела на него не в состоянии произнести ни слова.
— Ты… ты все это сделал лишь… лишь, чтобы соблазнить меня… — с трудом выговорила она наконец.