— Ты соблазнил его жену и не оставил им ни единого шанса! — продолжал Верлен.
— Не будь Анжелика такой глупой, она не поддалась бы, — процедил сквозь зубы Гефестион.
— Слезай с лошади! — скомандовал Франсуа, спрыгивая на землю.
— Я тороплюсь, и у меня нет ни малейшего желания с вами общаться, — попытался отделаться Бертран.
— Можешь попрощаться со своим намерением сбежать, — довольным тоном произнес Верлен. — Вам больше некуда спешить, герцог де Гурдон! Слезайте с лошади!
Окинув взглядом совсем недружелюбные лица остальных четырех мужчин, окруживших его, и понимая, что у него нет иного выхода, Гефестион спрыгнул на землю.
— И чего же такого особенного вы не могли сказать мне в седле? — он раздраженно скрестил руки на груди.
— Одному Богу известно, сколько еще зла ты натворил на этом белом свете, — проговорил Верлен.
— Не тебе меня судить! — македонянин почувствовал, как в нем нарастает злоба.
— Возможно, — Верлен был спокоен. — Но я не позволю тебе остаться безнаказанным за то, что ты сделал с Жильбером.
— И что ты сделаешь? — усмехнулся Бертран. — Тоже вызовешь меня на дуэль?!
— На дуэль можно вызвать благородного человека, а с таким жалким псом, как ты, я буду разговаривать по-другому.
Гефестион хотел ему что-то возразить, но резкий удар в спину лишил его равновесия и сбил с ног. Оказавшись на земле, он начал смутно осознавать, что задумал Верлен и его соучастники. В это время Франсуа резким пинком развернул его на спину и схватил за воротник камзола.
— Они любили друг друга! — прошипел он. — Они были счастливы! До тех пор, пока не появился ты и не искалечил их жизни! А теперь и Анжелика, и Жильбер мертвы, но и на том свете им не суждено быть вместе, потому что бедная девушка попадет в ад за страшный грех самоубийства. И все потому, что тебе, негодяй, захотелось развлечься!
Почти прокричав последние слова, Верлен с размаху ударил Гефестиона по лицу.
— Будь ты проклят, Бертран де Гурдон! — продолжал кричать он. — Будь ты вечно проклят! Для тебя в аду наверняка приготовлено самое страшное наказание, и я хочу, чтобы ты горел там вечно!
С этими словами он во второй раз ударил македонянина по лицу. Окончательно оглушенный происходящим, Гефестион даже не сопротивлялся. Проклятия, срывавшиеся с уст друга убитого им маркиза, лишали его последних разумных мыслей. Между тем, двое спутников Верлена схватили его за руки и, подняв с земли, повлекли на поляну, где накануне он дрался на дуэли с де Шеврезом.
— Узнаешь это место?! — злобно спросил Франсуа.
Македонянин не ответил.
— Молчишь?! — Верлен приблизился к нему. — Может, не узнаешь? Ничего, я освежу твою память!
После очередного удара, Гефестион почувствовал, как у него по подбородку потекла кровь из разбитых губ.
— Ты ничего… не добьешься, — чуть слышно проговорил он, поднимая глаза на Франсуа.
Но Верлен не слышал его, да и не желал слышать. Злоба и отчаяние, охватили его в ту минуту, когда он обнаружил несчастную Анжелику, лежавшую рядом с телом покойного мужа. Сначала ему показалось, что девушка, прорыдавшая всю ночь, просто лишилась чувств. Но потом он приблизился к ней и увидел лежавший рядом на полу бокал с остатками отравленного вина. Приложив пальцы к шее бедной маркизы, Франсуа понял, что она мертва. В то самое мгновенье он лютой ненавистью возненавидел человека, жестоко исковеркавшего судьбы двоих дорогих ему людей и поклялся отомстить за них любой ценой.
— Отойдите от него! — скомандовал Верлен, делая своим спутникам знак расступиться.
Уже несколько часов они нещадно избивали де Гурдона, переламывая ему все кости.
— Он еще жив, — заметил один из мужчин.
— Я вижу, — отозвался Франсуа.
Склонившись над Гефестионом, он схватил его за волосы и приподнял с земли.
— А ты живучая тварь, де Гурдон, — проговорил он. — Ну что ж, так даже лучше.
С трудом приоткрыв подрагивающие от боли веки, македонянин хотел сказать, что им все равно не убить его, но сломанная челюсть не оставила ему ни одного шанса. В это время двое из его мучителей схватили его и потащили к краю обрыва. Остановившись, они посмотрели на Верлена, но тот лишь махнул рукой в ответ, подавая знак, что пора заканчивать.
Столкнув Гефестиона с обрыва, он и его спутники молча наблюдали за тем, как их враг скатывается по крутому склону. И лишь тогда, когда его тело замерло на дне оврага, они пошли к своим лошадям.
Глава 29
Мрак… Мрак звенящий и оглушающий, лишающий всех последних желаний, кроме одного — умереть. Смерть! Еще никогда он так не молил о ней, никогда так не каялся в совершенных злодеяниях, как в ту минуту в надежде, что его измученная душа наконец покинет растерзанное тело. Но смерть не приходила. Словно чураясь его, она обходила стороной то, что некогда было его существом. Даже темные духи ада боялись приблизиться к его проклятой навеки душе.