— Все в порядке? — спросил он, окидывая ее внимательным взглядом.
— Конечно, — она выдавила из себя улыбку.
— Я же совсем забыл! — он хлопнул себя по лбу. — Ты, наверно, голодна, а я тебе ничего не предложил!
— Там есть что-нибудь? — Лилиан указала рукой в сторону кухни.
— Ты не поверишь, но я понятия не имею, — он развел руками.
— Можно посмотреть?
— Конечно.
Тревис отправилась на кухню и изучила содержимое холодильника.
— Думаю, на бутерброды и легкую закуску продуктов здесь найдется, — заключила она.
— Интересно, откуда они? — недоуменно спросил Гарри, глядя в холодильник через ее плечо. — А, вспомнил. Последний раз здесь копался Дэвид. Он купил кое-что после того, как ничего не нашел.
— Дэвид? — она повернулась к нему. — И часто он копается в твоем холодильнике?
— Нет, только когда я извожу его своими нудными лекциями, и ему начинает хотеться есть.
— Ты читаешь ему лекции? — с улыбкой спросила Лилиан.
— Да, бывает.
— А этот Дэвид? Чем он занимается? — она разложила продукты на столе и принялась готовить незатейливый ужин.
— Он… — Гарри осекся. — Извини, я не могу тебе сказать, чем он занимается по определенным причинам.
— Ладно, — она пожала плечами. — Я просто спросила. И какие же лекции ты ему читаешь?
— Да самые разные, — Голдфилд сел за стол. — У меня есть одна дурацкая привычка. Я иногда очень много говорю.
— Правда? — Лилиан хитро посмотрела на него.
— Правда, — он вздохнул. — Ну и как наш ужин?
— Почти готов.
Лилиан поставила перед ним тарелку с бутербродами и принялась готовить салат.
— Отлично, — Гарри довольно улыбнулся. — Я сейчас приду.
Он удалился в комнату и вернулся оттуда с бутылкой вина. Увидев ее в его руках, Тревис засмеялась.
— Впервые в жизни я буду пить вино с бутербродами, — произнесла она.
— Все в этой жизни когда-нибудь бывает впервые, — пробормотал Голдфилд, откупоривая бутылку и разливая вино в бокалы.
— За что будем пить? — она приняла бокал из его руки.
— За Рино Садри, — отозвался Гарри, усаживаясь за стол.
— Почему за него? — удивилась Лилиан.
— Пронырливый гад, — он пожал плечами. — Ему удалось сделать то, что еще никому не удавалось — засечь меня.
— Значит, все обвинения, что он предъявил тебе, реальны?
— Более чем реальны, — Голдфилд вздохнул. — Вся моя жизнь — одна большая подделка.
— Хочешь об этом поговорить? — осторожно спросила Тревис.
— Не думаю, что тебе это будет интересно, — ответил он.
— Напротив, даже очень интересно.
— Лили, — Гарри испытывающим взглядом посмотрел на нее. — Ты ведь ничего обо мне не знаешь. Чтобы объяснить тебе свои поступки, мне придется рассказать тебе всю свою жизнь.
— Я готова выслушать, что бы это ни было, — спокойно произнесла Лилиан.
— На это уйдет вся ночь! — воскликнул он. — Да и я слишком устал для подобных рассказов.
— Хорошо, — она пожала плечами. — Расскажешь в другой раз.
— Отлично, — он довольно улыбнулся и поднял бокал. — Ну, за пронырливого гада.
— За гада, — смеясь, кивнула она.
Они чокнулись и сделали по глотку.
— Теперь можно приниматься за бутерброды, — Гарри потянулся к тарелке.
— Приятного аппетита, — Лилиан улыбнулась. — Не забудь про салат. Надеюсь, тебе понравится моя стряпня.
— Очень вкусно, — Голдфилд уплетал за обе щеки.
Наблюдая за ним, Тревис в очередной раз поразилась тому, каким разным мог быть этот человек. Грубый, угрюмый, холодный и до жестокости безразличный с одной стороны, Гарри мог становиться веселым, заботливым и дружелюбным с другой. В нем словно что-то менялось внутри, раскрывая совсем иные, положительные черты характера.
— Ты не голодна? — спросил он, замечая, что Лилиан не ест.
— Да нет… — она оторвалась от размышлений. — Я просто задумалась.
— О чем? — Голдфилд допил вино и снова наполнил свой бокал.
— О тебе, — честно призналась она.
— И что такого ты обо мне думала?
— Думала, каким разным ты иногда бываешь, меняешься до неузнаваемости.
— Правда? — он с сомнением посмотрел на нее. — Может быть. Тебя это пугает?
— Нет, — Тревис покачала головой. — Просто пытаюсь тебя разгадать.
— Не надо, — возразил он. — Внутри меня нет ничего хорошего.
— Почему?
Гарри поднял на не глаза и столкнулся с уверенным взглядом девушки. В ту минуту его впервые за долгие годы жизни посетило ощущение того, что ему смотрели прямо в душу. Взгляд Лилиан словно разогнал весь туман, окутавший его существо и закрывший его от окружающих людей. До сих пор еще никому не удавалось проникнуть сквозь эту непроницаемую пелену и увидеть его изнутри, никому не удавалось разглядеть истинного человека под множеством масок, которые он успел примерить за прошедшие века. Гарри и сам не мог понять, откуда взялось это ощущение, но к его огромному удивлению, оно не пугало его. Ему было приятно то, что Лилиан смотрела внутрь него, видела его таким, какой он на самом деле. Он даже начинал смутно желать раскрыться ей полностью, словно исповедь облегчила бы тяжесть прошедших лет, что непосильным грузом ложились на его изрядно уставшие плечи.