— Тут вот какое дело, Эрик, — сказал Дейв. — Наш барабанщик Лу принес свой барабан со струнами — он привык к нему.
— Что это за барабан?
— Людвиг Ойстер, «Черный жемчуг».
— Наверное, неплохой, — проговорил Эрик. — Давайте пусть подключается.
— Нужен ли нам здесь экран? — просил Ленни.
— Боюсь, что нужен, — ответил Эрик. — Это для того, чтобы не принимал слишком громкий звук барабанов.
Эрик знает, что говорит, подумал Валли, а Ларри — выпендрежник.
— Если вы мне понравитесь, — продолжал Эрик, — мы поговорим, что делать дальше. Если нет, я не стану ходить вокруг да около: скажу прямо, что вы не те, кого я ищу. Всем понятно?
Они все ответили, что понятно.
— Ну, тогда за дело.
Эрик и Ларри вышли через звуконепроницаемую дверь и появились за стеклянной перегородкой. Эрик надел наушники и спросил в микрофон, а музыканты услышали его голос из небольшого динамика на стене.
— Готовы?
Они были готовы.
— Пленка пошла. Пробная запись «Плам Нелли». Дубль первый. Начали, парни.
Ленни заиграл буги-вуги на рояле. На «Стейнуэй» получалось отлично. Через четыре такта с точностью часового механизма вступила группа в целом. Они исполняли этот номер на каждом своем выступлении; они могли начать играть хоть спросонья. Ленни старался изо всех сил, повторяя выкрутасы Джерри Ли Льюиса. Когда они закончили, Эрик перемотал пленку без комментариев.
Валли казалось, что получилось очень неплохо. Но что думал Эрик?
— Вы сыграли хорошо, — наконец-то сказал он по внутренней связи. — А теперь есть ли у вас что-нибудь поновей?
Они исполнили «Хучи-кучи мэн». Валли снова пришел в восторг от рояля. Минорные аккорды гремели как гром.
Эрик попросил их снова сыграть обе песни, что они и сделали. Потом он вышел из контрольной комнаты. Он сел на усилитель и зажег сигарету.
— Я обещал, что скажу прямо. Ну так вот, — ироизнес он, и Валли приготовился к тому, что сейчас он им откажет. — Вы играли хорошо, но вы старомодны. Людям не нужен еще один Джерри Ли Льюис или Мадди Уотерс. Я ищу новых самых великих, и вы не из них, простите меня. — Он глубоко затянулся и выпустил дым. — Можете взять пленку и делать с ней что хотите. — Он встал.
Они все переглянулись. Разочарование было написано на их лицах.
Эрик вернулся в контрольную комнату, и Валли увидел через стекло, как он сматывает пленку.
Валли встал, готовый убрать свою гитару в футляр.
Дейв дунул в микрофон, и по студии разнесся усиленный звук. Потом наступила тишина. Дейв сыграл аккорд. Что он задумал, пронеслось в голове у Валли.
Дейв начал петь балладу о любви.
Валли тут же подхватил, и они запели в унисон. Лу тихо ударил по барабану, а Баз начал создавать простую ритмическую поддержку на своей бас-гитаре. Наконец включился и Ленни на рояле.
Они играли две минуты, а потом Ларри все выключил.
Все было кончено, они потерпели неудачу. Валли разочаровался больше, чем ожидал. Он нисколько не сомневался, что у них хорошая группа. Почему Эрик этого не увидел? Он отстегнул ремешок своей гитары.
Потом к ним вернулся Эрик.
— Что вы исполняли? — спросил он.
— Новую песню, которую мы только что разучили. Вам она понравилась?
— Это совсем другое дело, — сказал Эрик. — Почему вы перестали играть?
— Ларри выключил нас.
— Включи их, сопляк! — крикнул Эрик Ларри и обратился к Дейву: — Где ты взял эту песню?
— Для нас ее написал Хэнк Ремингтон, — ответил Дейв.
— Тот, который из «Кордс»? — Эрик не скрывал своего скептицизма. — С какой стати он будет писать для вас песню?
Дейв с такой же прямотой ответил:
— Потому что он гуляет с моей сестрой.
— А, тогда понятно.
Прежде чем вернуться в свою комнату, Эрик тихим голосом обратился к Ларри:
— Иди, позвони Паоло Конти. Он живет здесь за углом. Если он дома, попроси его сейчас же зайти к нам.
Ларри вышел из студии.
Эрик вернулся в свою комнату.
— Пленка пошла, — передал он по внутренней связи. — Начали.
Они снова исполнили песню.
— Пожалуйста, еще раз, — донеслось из комнаты Эрика.
После повторного исполнения он вышел опять. Валли со страхом стал ждать, что он сейчас вынесет им окончательный приговор. Но он сказал:
— Теперь давайте запишем только аккомпанемент, а потом вокальную партию.
— Почему? — не сдержался Дейв.
— Потому что вы играете лучше, когда не поете, и поете лучше, когда не играете.
Они записали инструментальную партию, а потом пели под фонограмму, проигрываемую им через наушники. После этого Эрик вышел из своей комнаты, чтобы послушать вместе с ними. К ним присоединился хорошо одетый молодой человек с прической под «Битлз». Наверное, Паоло Конти, предположил Валли. Зачем он здесь?
Они прослушали комбинированную запись. Эрик в это время сидел на усилителе и курил.
Когда запись закончилась, Паоло сказал с лондонским акцентом:
— Мне понравилось. Душевная песня.
Хотя ему на вид было лет двадцать, говорил он уверенно и авторитетно. Странно, подумал Валли, с чего это вдруг он имеет право выражать мнение.
Эрик затянулся сигаретой.
— Партия фортепьяно не так сыграна. Не обижайся, Ленни, но стиль Джерри Ли Льюиса тяжеловат. Паоло покажет тебе, что я имею в виду. Давайте запишем снова, и за рояль сядет Паоло.
Валли взглянул на Ленни. Было заметно, что он сердится, хотя и старался сдерживать себя. Продолжая сидеть на табурете для пианиста, он сказал:
— Давайте внесем ясность, Эрик. Это моя группа. Вы не можете выкинуть меня и посадить Паоло.
— Будь я на твоем месте, Ленни, я бы особенно не переживал на этот счет, — заметил Эрик. — Паоло играет в Королевском национальном симфоническом оркестре, и он выпустил три альбома с сонатами Бетховена. Он не собирается участвовать ни в какой поп-группе. А жаль — я знаю полдюжины групп, которые взяли бы его к себе быстрее, чем ты успеешь сказать «хитпарад».
Ленни почувствовал себя в дурацком положении и вызывающе проговорил:
— Хорошо, коль скоро мы друг друга поняли.
Они исполнили песню снова, и Валли сразу понял, что имел в виду Эрик. Паоло играл легкие трели правой рукой и простые аккорды — левой, и это лучше подходило песне.
Потом они записали ее снова с Ленни за роялем. Он пытался играть как Паоло, и у него неплохо получалось, но эта манера ему все-таки была незнакома.
Они еще дважды записали аккомпанемент, один раз с Паоло и один раз с Ленни. Потом они трижды записали вокальную партию. Наконец Эрик остался доволен.
— А теперь нам нужна обратная сторона. Есть ли у вас что-нибудь похожее?
— Постойте, — проговорил Дейв. — Значит, мы прошли прослушивание?
— Конечно, — ответил Эрик. — Вы думаете, я так долго вожусь с группами, которым собираюсь дать от ворот поворот?
— Так значит, баллада о любви в исполнении «Плам Нелли» выйдет пластинкой?
— Я очень надеюсь. Если мой босс завернет ее, я уволюсь.
Валли очень удивился, что у Эрика есть босс. До последней минуты он производил впечатление, что он и есть босс. Это был мелкий обман, но Валли заметил его.
— Как вы думаете, она станет хитом? — поинтересовался Дейв.
— Я не делаю предсказаний — я уже слишком давно занимаюсь этим бизнесом. Но если бы я думал, что вас ждет провал, я бы не разговаривал сейчас с вами, а сидел бы в пабе.
Дейв с улыбкой окинул взглядом всю группу.
— Мы прошли прослушивание! — воскликнул он.
— Да, прошли, — бесстрастно произнес Эрик. — Так что у вас есть на обратную сторону?
* * *
— У меня для тебя хорошая новость, — сказал Эрик Чапман по телефону Дейву Уильямсу месяцем позже. — Ты едешь в Бирмингем.
Дейв сразу не понял, что он имеет в виду.
— Зачем? — спросил он. Бирмингем — промышленный город в ста шестидесяти километрах к северу от Лондона. — Что там, в Бирмингеме?