Танцоры совершали энергичные движения: хлопали в ладоши и кружились. Лили радовалась, что танец увлек Каролин, она улыбалась, смеялась и лучше выглядела.
Но народные танцы служили лишь ширмой или отговоркой на случай враждебных выяснений. Кто-то поставил пластинку «Битлз» «Я чувствую себя прекрасно», и все начали танцевать твист.
Через час устроили перерыв, чтобы молодежь отдохнула и выпила стакан вита-колы, восточногерманского заменителя кока-колы. На радость Лили, Каролин раскраснелась и повеселела. Одо ходил среди ребят и разговаривал с каждым из них. Смысл его высказываний сводился к тому, что если у них есть проблемы, связанные с личными отношениями и сексом, то он готов выслушать каждого и дать совет. Каролин сказала ему: «Моя проблема в том, что отец моего ребенка живет на Западе». У них завязалась беседа, пока снова не начались танцы.
В десять часов, когда проигрыватель выключили, Каролин, к удивлению Лили, взяла одну из гитар и показала Лили жестом, чтобы та взяла другую. Девушки иногда играли и пели дома вместе, но Лили не представляла, что будет делать это на публике. Каролин начала исполнять композицию «Братьев Эверли» «Проснись, малышка Сузи». Две гитары звучали хорошо, а Каролин и Лили пели дуэтом. Все танцевали, пока играла музыка. Когда прозвучал последний аккорд, все стали просить девушек сыграть еще.
Они спели «Я хочу взять тебя за руку» и «Если бы у меня был "хаммер"», а медленный танец исполняли под балладу о любви. Всем хотелось, чтобы они продолжали петь, но Одо попросил их исполнить еще одну песню, а потом идти домой, прежде чем явится полиция и арестует его. Он сказал это в шутку, но в ней была доля правды.
Под конец они спели «Я вернулся в США».
Глава тридцать седьмая
В начале 1965 года, когда Джаспер Мюррей готовился к выпускным экзаменам, он рассылал письма во все телевещательные корпорации США, чьи адреса он смог найти.
Все они получали одинаковые письма с копиями статьи об Иви, встречающейся с Хэнком, репортажа о митинге, на котором выступал Мартин Лютер Кинг, и специального выпуска «Реал тинг», посвященного убийству Кеннеди. И он просил дать ему работу. Любую работу на американском телевидении.
Ничего другого он так сильно никогда не хотел. Телевизионные новости лучше, чем напечатанные, — они быстрее, более доходчивые, более наглядные, и американское телевидение лучше английского. И он был уверен, что преуспеет на этом поприще. Все, что ему нужно, — это старт. Он хотел его до боли.
Отправив письма почтой за немалые деньги, он позволил сестре Анне заплатить за его обед. Они пошли в венгерский ресторан «Веселый гусар», пользующийся популярностью у писателей и политиков левого толка.
— Что ты будешь делать, если не получишь работу в Штатах? — спросила его Анна после того, как они сделали заказ.
Такая перспектива угнетала его.
— Я, право, не знаю. В Англии требуется, чтобы ты сначала работал в провинциальной газете, освещая кошачьи выставки или похороны престарелых ветеранов труда, но мне это не по нутру.
Анне подали фирменный холодный вишневый суп, а Джасперу — жареные грибы с татарским соусом.
— Послушай, — сказала Анна, — я должна перед тобой извиниться.
— Да, в самом деле, — нахмурился Джаспер.
— Хэнк и Иви даже не были обручены, не говоря уже о браке.
— Но ты прекрасно знала, что они живут вместе.
— Да, и я была не права, что легла с ним в постель.
— Вот именно, не права.
— Нечего строить из себя ханжу. Для меня это не характерно, а вот ты уж точно не упустил бы такого случая.
Он не стал спорить, потому что это была правда. Иногда он ложился в постель с замужними или обрученными женщинами. Он только спросил;
— Мама знает?
— Да, она взбешена. Дейзи Уильямс была ее лучшей подругой, и она также проявила к тебе исключительную доброту, предоставив тебе кров и не требуя от тебя ни пенни. И вот я такое устроила ее дочери. Что сказала тебе Дейзи?
— Она сердится, потому что ты причинила такую боль ее дочери. Но она также сказала, что когда она влюбилась в Ллойда, она уже была замужем, так что она не вправе испытывать слишком сильное моральное негодование.
— В общем, я сожалею.
— Спасибо.
— Хотя сожалеть мне не о чем.
— Как это так?
— Я легла в постель с Хэнком, потому что полюбила его. С того первого раза я проводила с ним почти каждую ночь. Он самый замечательный, и я собираюсь выйти за него замуж, если сумею покорить его сердце.
— Как твой брат, я обязан спросить, что он нашел в тебе.
— Ты имеешь в виду, кроме больших сисек? — засмеялась она.
— Ты недурна собой, но ты на несколько лет старше Хэнка, и в Англии около миллиона прельстительных девиц, готовых прыгнуть к нему в постель, стоит ему только щелкнуть пальцами.
Она кивнула, соглашаясь с ним.
— Но есть две вещи, которые нужно учитывать. Первое: он умен, но малообразован. Я его гид в мире искусства, театра, политики, литературы. Он смотрит в рот тому, кто говорит с ним на эти темы без снисходительного вида.
Джаспер не удивился.
— Он любил беседовать об этом с Дейзи и Ллойдом. А что второе?
— Ты же знаешь, он мой второй любовник.
Джаспер кивнул. Девушкам не свойственно вдаваться в такие подробности, но он и Анна всегда были в курсе подвигов друг друга.
— Ну так вот, — продолжала она. — Я прожила с Себастьяном почти четыре года. За такой срок девушка многое чего узнает. Хэнк знает о сексе очень мало, потому что не жил с девушкой достаточно долго, чтобы развить настоящую близость. С Иви его отношения продолжались дольше всего, и она слишком молода, чтобы многому научить мужчину.
— Понятно. — Джаспер никогда не думал в таком ключе об отношениях между мужчиной и женщиной, но в этом был смысл. Он мало чем отличался от Хэнка. Он не прочь был бы знать, считают ли женщины его неопытным в постели.
— Хэнк многому научился у певички Микки Макфи, но он лишь дважды спал с ней.
— Правда? Дейв Уильямс трахал ее в артистической уборной.
— И Дейв рассказал тебе?
— Думаю, он всем рассказывал. Наверное, это было у него в первый раз.
— Микки Макфи никому не отказывает.
— Так значит, ты у Хэнка репетитор.
— Он быстро усваивающий и растущий ученик. Но так, как он поступил с Иви, он больше ни с кем не поступит.
Джасперу с трудом в это верилось, но он оставил свои сомнения при себе.
* * *
Димка Дворкин полетел во Вьетнам в феврале 1965 года с большой группой официальных лиц и советников из Министерства иностранных дел, включая Наталью Смотрову.
Это была первая зарубежная поездка Димки. Но больше всего его взволновало то, что они летели вместе с Натальей. Он не мог представить себе, что произойдет дальше, но его переполняло радостное чувство свободы, и она, как он видел, испытывала то же самое. Они находились далеко от Москвы, вне досягаемости его жены и Натальиного мужа. Могло произойти всякое.
Димка вообще был настроен на более оптимистический лад. Косыгин, ставший его боссом после смещения Хрущева, понимал, что Советский Союз проигрывает в «холодной войне» из-за слабости экономики. Советская промышленность была неэффективной, а советские люди жили в бедности. Цель Косыгина состояла в том, чтобы поднять производительность в СССР. Советам нужно было научиться производить товары, которые люди в других странах хотели бы купить. Им нужно было соперничать с американцами в процветании, а не в производстве танков и ракет. Только тогда у них появилась бы надежда преобразить мир на манер их образа жизни. Такой подход ободрял Димку. Брежнев, руководивший страной, был вопиюще консервативен. Не сможет ли Косыгин реформировать коммунизм?
Экономическая проблема отчасти состояла в том, что львиная доля национального дохода тратилась на военные цели. Рассчитывая сократить разорительные расходы, Хрущев выдвинул идею мирного сосуществования, проживания бок о бок с капитализмом без ведения войн. Хрущев мало что сделал для воплощения этой идеи: его ссоры в Берлине и на Кубе требовали больших, а не меньших военных расходов. Но прогрессивно мыслящие политики в Кремле все еще верили в эту стратегию.