На экране радара две маленькие точки приближались к большой.
Таня молилась, чтобы они промахнулись.
Они двигались быстро, затем все три точки слились.
Паз издал ликующий возглас.
Затем на экране замелькало облако мелких точек.
Майор сказал в телефонную трубку:
— Цель номер тридцать три уничтожена.
Таня посмотрела в окно, словно хотела увидеть падающий на землю «У-2».
Майор сказал более громким голосом:
— Цель поражена. Молодцы, ребята.
Таня проговорила:
— Что сейчас сделает с нами президент Кеннеди?
* * *
Днем в субботу Джордж преисполнился надежд. Послания Хрущева были непоследовательны и сбивчивы, но советский лидер, похоже, искал выход из кризиса. И президент Кеннеди, конечно, не хотел войны. При наличии доброй воли с обеих сторон казалось немыслимым, что они не найдут общего языка.
По пути в Зал Кабинета Джордж остановился у пресс-службы и увидел, что Мария за своим столом. На ней было симпатичное серое платье, а волосы были подвязаны ярко-розовой лентой, словно сообщавшей всему миру, что она в прекрасном здравии и счастлива. Джордж решил не спрашивать, как она себя чувствует, — она явно не хотела, чтобы к ней относились как к больной.
— Ты занята? — спросил он.
— Мы ждем ответ президента Хрущева, — ответила она. — Советское предложение предано гласности, поэтому мы полагаем, что американский ответ будет передан прессе.
— Я иду с Бобби на совещание, — сообщил он. — На нем будет обсуждаться проект ответа.
— Вывести ракеты с Кубы в ответ на вывод ракет из Турции кажется разумным предложением, — заметила она. — Особенно если такой шаг спасет наши жизни.
— Боже, благослови.
— Твоя мать так говорит.
Он засмеялся и пошел дальше. В Зале Кабинета советники и их помощники собирались на четырехчасовое заседание Экскомма. У двери в группе военных помощников стоял Ларри Мохинни и, обращаясь к ним, говорил:
— Мы не должны допустить, чтобы они отдали Турцию коммунистам.
Джордж вздохнул. Военным обязательно сражаться не на жизнь, на смерть. По сути, никто не собирался отдавать Турцию. Предложение заключалось в том, чтобы отправить в утиль несколько устаревших ракет. Неужели Пентагон собирается сорвать заключение мирной договоренности? Он просто не мог в это поверить.
Вошел президент Кеннеди и занял свое обычное место в центре длинного стола, так что окна находились сзади него. У всех имелись экземпляры ответа, подготовленного для обсуждения ранее. В нем говорилось, что США не могут обсуждать вопрос о ракетах в Турции, пока не будет ликвидирован кубинский кризис. Президенту не понравилась формулировка ответа Хрущеву.
— Фактически мы отвергаем его послание, — констатировал он. Говоря «его» или «он», президент всегда имел в виду Хрущева, и этот конфликт он воспринимал как личный. — Так мы не добьемся успеха. Он растрезвонит, что мы отклоняем его предложение. Своей позицией мы должны показать, что рады обсуждать этот вопрос, коль скоро располагаем фактами, свидетельствующими о прекращении ими работ на Кубе.
Кто-то заметил:
— В таком случае Турция в самом деле становится кви про кво1 (Quid pro quo (лат.) — «что-нибудь за что-то», некий эквивалент).
— Как раз это меня и беспокоит, — отозвался советник по национальной безопасности Мак Банди. Выходец из республиканской семьи, он был склонен придерживаться жесткой линии. — Если мы дадим повод НАТО и другим союзникам, все подумают, что мы якобы хотим сделать такой бартер, нас в самом деле ждут осложнения.
Джордж несколько огорчился: Банди выступал заодно с Пентагоном против соглашения.
— Если оборона Турции пойдет в обмен на отказ от угроз Кубе, — продолжал Банди, — нам придется столкнуться со значительным снижением эффективности альянса.
Джорджу стало ясно, что вся проблема заключается в этом. Ракеты «Юпитер», может быть, и устарели, но они символизируют решимость Америки противостоять распространению коммунизма.
Доводы Банди не убедили президента.
— Ситуация движется к этому, Мак.
Банди продолжал стоять на своем:
— Послание оправдано тем, что оно, как мы ожидаем, будет отклонено.
Разве, с удивлением подумал Джордж. Он был совершенно уверен, что у президента Кеннеди и его брата отношение к нему совсем иное.
— Мы рассчитываем, что начнем действовать против Кубы завтра или послезавтра, — продолжал Банди. — Каков план наших военных действий?
Джордж не ожидал, что совещание примет такой оборот. Они должны говорить о мире, а не о войне.
Министр обороны Боб Макнамара, «вундеркинд» из компаний «Форд», ответил на вопрос:
— Мощный удар с воздуха, за которым следует вторжение. — Затем он перевел обсуждение назад, на тему Турции. — Чтобы свести к минимуму советский ответный удар против НАТО после нападения США на Кубу, мы выведем ракеты «Юпитер» из Турции до нападения на Кубу и поставим об этом в известность Советы. Тогда, я думаю, они не нанесут удар по Турции.
Это ирония, подумал Джордж, поскольку, чтобы защитить Турцию, нужно убрать оттуда ядерное оружие.
Государственный секретарь, которого Джордж считал одним из умнейших людей в этой комнате, предостерег:
— Они могут предпринять другие действия — в Берлине. — Джордж поразился, что американский президент не мог напасть на остров в Карибском море, не предусмотрев последствия в восьми тысячах километрах в Восточной Европе. Это показывало, что вся планета была шахматной доской для двух сверхдержав.
— Я не готов в данный момент порекомендовать воздушный удар но Кубе, — сказал Макнамара. — Я утверждаю, что сейчас мы должны смотреть на это более реалистично.
Слово взял генерал Максвелл Тейлор. Он связывался с Объединенным комитетом начальников штабов.
— Они рекомендуют, чтобы массированный удар в соответствии с Операционным планом триста двенадцать был осуществлен не позднее утра понедельника, если до тех пор не поступят неопровержимые свидетельства, что наступательные вооружения демонтируются.
Мохинни и его друзья сидели позади Тейлора с довольным видом. Как и военные, подумал Джордж: им не терпится ринуться в бой, хотя это может грозить концом света. Он молился, чтобы политики в комнате не шли на поводу у вояк.
Тейлор продолжал:
— И чтобы за выполнением этого плана удара семью днями позже последовало выполнение плана триста шестнадцать — плана вторжения.
— Ну, я удивлен, — саркастически сказал Бобби Кеннеди.
Сидящие вокруг стола громко рассмеялись. Все думали, что рекомендации военных абсурдно предсказуемы. Джордж с облегчением вздохнул.
Но настроение снова изменилось, когда Макнамара, прочитав записку, переданную ему помощником, произнес:
— Сбит «У-2».
Джордж чуть не ахнул вслух. Он знал, что самолет-шпион ЦРУ «У-2» не выходил в эфир во время полета над Кубой, но все надеялись, что у него проблема с передатчиком и что он возвращается домой.
Президент Кеннеди, вероятно, не был поставлен в известность этом полете.
— Сбит «У-2»? — переспросил он. В его голосе слышался страх.
Джордж знал, почему встревожился президент. До последнего момента супердержавы сошлись нос к носу, но, кроме взаимных угроз, ничего не происходило. Теперь был сделан первый выстрел. Отныне будет гораздо труднее избежать войны
— Райт только что сообщил, что самолет обнаружен сбитым, — сказал Макнамара. Полковник Джон Райт служил в Разведывательном управлении министерства обороны.
— Пилот погиб? — спросил Бобби.
Как правило, он задавал самые важные вопросы.
— Тело пилота в самолете, — сказал генерал Тейлор.
— Кто-нибудь видел пилота? — задал вопрос президент Кеннеди.
— Да, сэр, — ответил Тейлор. — Обломки на земле, и пилот мертв.
В комнате наступила тишина. Это меняло все. Погиб американец, сбит над Кубой советской ракетой.
— Возникает вопрос о возмездии.