Ниже по склону находился секрет следующей пары: Журавлева и Земельного.
Передвигаясь от поста к посту, от секрета к секрету, то согнувшись, то на четвереньках, то по-пластунски, я изрядно устал. От чрезмерного напряжения в мышцах рук и ног ощущалась ноющая боль.
К этому времени небо на востоке чуть-чуть посерело, хотя было еще очень темно.
Отдохнув минут десять около Журавлева, я двинулся дальше, но не успел отползти и пятнадцати саженей, как сзади услышал крик Таранчика: «Вот они-и!!».
…Таранчик заметил, что по кромке пахоты кто-то ползет. Не двигаясь с места, он издал короткий свист суслика. Ответа не получил. Помедлив немного, он различил, что темное пятно довольно быстро приближается. Решил подпустить ближе и… Едва он обнаружил себя, поднялись две фигуры, высокая и поменьше, и бросились к нему.
Меньший из бегущих с силой бросил в Таранчика нож с короткого расстояния и угодил ему в левую половину груди. В это время и крикнул Таранчик. Соловьев сзади оседлал нападающего и, захватив его шею обеими руками, душил изо всех сил. А тот, стараясь освободиться, шаг за шагом двигался к проволоке. Когда я подбежал к месту происшествия, исход дела был уже предрешен.
Жизенский и Соловьев связали пойманного. Земельный, Колесник и Журавлев сняли с проволочного забора второго перебежчика, оборонявшегося ножом. Журавлев выбил прикладом нож из его руки, и перебежчика тут же связали.
Мы подошли к Таранчику. Кто-то засветил фонарь. Таранчик лежал, широко раскинув руки, с неестественно подвернутой ногой. Лицо было бледно и сурово, усы казались темнее, чем обычно. Земельный выдернул нож из его груди, и на этом месте начала выступать густая черная масса. Это словно привело людей в себя.
Земельный, как ужаленный, обернулся к убийце, издал какой-то страшный вопль и бросился на него.
— Земельный! — закричал я. — Не трогать!
Но он уже был невменяем. Он пинал и пинал убийцу, выкрикивал что-то непонятное. Жизенский и Соловьев пытались его оттащить, но достаточно было Земельному развести руки, как тот и другой полетели в разные стороны. Это на секунду отвлекло его от убийцы. Связанный негромко стонал: «Оу! Оу!».
Но когда Земельный бросился на него с новой силой, задержанный закричал: «А-а-ай!!».
— А-а! З-змеюка! — вскричал Земельный. — Ты р-рус-ский!!!
Мы с Журавлевым схватили Земельного за руки и оттащили в сторону, но он весь трясся и бился в наших руках.
— Кого вы спасаете?! — кричал он. — Кого? Изменника! Убийцу! Вот такая сволочь помогала фашистам с нас шкуры спускать, а вы его защищаете! Расстреливайте меня на месте, — я его живым не отпущу!!
— Да откуда ты знаешь, что он русский? — не то спрашивал, не то уговаривал Журавлев, цепко ухватившись короткими руками за локоть Земельного.
— А ты не слышал, как он заорал «ай»? Меня не проведешь: я эти крики хорошо знаю!
Нам удалось усадить Земельного на траву. Он несколько притих и остепенился.
— Дайте, хлопцы, закурить, — попросил он, — душа сгорает…
Я послал Жизенского снимать дополнительные посты.
— Надо еще разглядеть, то ли самое поймано, — сказал Колесник и с фонарем начал осматривать задержанных. — Точно! Редер правду сказал: вот у этого на виске бородавка, у меньшего.
— Что там глядеть, — возразил Журавлев, — по работе видно!
Некоторые из солдат отошли от задержанных, закурили. Воспользовавшись этим, Земельный снова бросился на убийцу, спрашивая:
— Сознавайсь! Русский, стерва?!
На этот раз удары пришлись, очевидно, по такому месту, что связанный закричал на чистейшем русском языке:
— Русский! Ну! Ру-у-усский!
Солдаты вновь оттащили Земельного, но делали это неохотно. После открытия, сделанного Земельным, этот человек казался еще более гнусным.
Начали подходить солдаты, снятые Жизенским с постов. К тому времени, когда все были собраны к месту происшествия, восток, сделавшись светло-голубым, бросал неяркий свет на мрачные лица солдат, на стоявших в стороне задержанных, на иссиня-бледное лицо Таранчика.
Тело его покоилось на мелкой траве межи, с каждой минутой отходя все дальше от жизни. Плотно сомкнутые посиневшие веки навсегда прикрыли веселые глаза Таранчика.
Солдаты на четырех винтовках осторожно подняли и понесли тело Таранчика на заставу. Сзади Земельный придерживал его голову и неустанно повторял:
— Кого загубили! Кого загубили, звери!
За трупом шел небольшой строй солдат, сзади вели задержанных. Колонна спустилась к первому посту.
Когда мы подходили к деревне, с востока полились розовые лучи. Все вокруг ожило. Из деревни навстречу на одноконной повозке ехал Карл Редер. Этот трудолюбивый старик поднимался на заре и раньше всех выезжал в поле. Увидев труп впереди колонны, он погнал лошадь на обочину дороги, слез с повозки и, сдернув с лысой головы старую шляпу, остановился перед проходящей процессией.