«Не зевай, старикан!» — запоздало услышал я, когда мозг проиграл фразу граничника в замедленном режиме.
Шутник, что его!
Пропахавший башкой стену оборотень еще выбирался на свободу, а Стеф вовсю пластал незащищенные участки тела второго зверя ножом. Выглядело это так, словно на конструкт опустили парочку работающих циркулярных пил — кровь и ошметки плоти летели фонтаном, практически скрывая фигуру Стража.
Оборотень тоже двигался, но существенно проигрывал моему подопечному в скорости. Упав на бок, он попытался придавить человека к полу, но добился лишь того, что открыл ему брюхо. Я понял, что с этим монстром уже покончено — вопрос нескольких секунд — и сосредоточил внимание на втором.
Тот стоял ко мне боком, стряхивая с головы и части корпуса обломки, практически выбравшись из покореженного металла. Тяжелый зад с обрубком хвоста, задняя лапа, скребущая пол. Сустав, вероятно, коленный, не был защищен броней. Приложив винтовку к горящему огнем плечу, я стал всаживать в него иглу за иглой.
Зверь завизжал — было странно слышать этот почти человеческий крик боли в исполнении чудовища — и удвоил усилия. Но опоздал, к моменту, когда он освободился, расстрелянная конечность ему уже не подчинялась.
Заваливаясь на задницу, оборотень повернул бронированную морду ко мне и распахнул полную желтыми клыками пасть. Короткий рывок всем телом и весь мир превратился в рев и тошнотворную вонь. Мелькнула мысль, что имей я выбор, то предпочел бы другую смерть. Хотя, какая, казалось бы, разница. Когда на тело обрушилась тяжесть и сразу же стало нечем дышать, неуместные сожаления покинули голову. Но не все. Гаснущим сознанием я отметил, что приклад винтовки с такой силой надавил на ребра, что некоторые, кажется, хрустнули — крайне важная в данных обстоятельствах информация. Потом свет замигал и погас.
Жизнь вернулась с болью, как оно всегда и бывает. Наставительская привычка после «включения» проводить анализ повреждений, наткнулась на отсутствие необходимых для этого программ. Но и без того было ясно, что тело отнюдь не в порядке. Грудь на каждый вздох отзывалась острыми спазмами, левое колено было или вывихнуто, или сломано, плечо горело, будто в него вонзили раскаленный железный прут. Больше всего, однако, требовала внимания правая щека. Здесь боль была иной. Не такой острой, но повторяющейся.
— Оли!
Я не сразу сообразил, что это меня по щеке хлещут. Пытаются в себя привести. Ну да, лучше способа, чем лупить израненного человека, никто же не придумал!
— Оли!
— Здесь…
По крайней мере, именно это слово я планировал произнести. Вслух же оно прозвучало, как: «Агхрх». После чего моя попытка говорить плавно перетекла в сухой кашель, от которого грудь вот-вот должна была взорваться, а живот — лопнуть.
— Живой!
В голосе подопечного слышалось нескрываемое облегчение. От этого чувства телу стало тепло и уютно несмотря на то, что кашель по-прежнему разрывал его на части. Я дождался, когда конвульсии утихнут и попробовал открыть глаза. Свет вонзился тонкими лезвиями, сразу захотелось отключиться. Я даже успел сформулировать молитву, начинающуюся словами: «Неужели я еще недостаточно пострадал?», когда за яркой и непрозрачной белизной стало проступать лицо Стефа.
— Ты сам как? — спросил я. В смысле, промычал что-то столь же малопонятное, как и при первой попытке заговорить. Жутко не хватало возможности разговаривать с воспитанником без помощи речевого аппарата.
Но он меня понял. Опустил руку на мое плечо, разумеется, на то, которое болело.
— Нормально, старикан! Живой. Оборотней разделали.
Черты его лица стали видны все четче, мне уже не приходилось посекундно смаргивать, чтобы не ослепнуть от боли, которую причинял свет. Кажется, он улыбался. Хотя это и по голосу было понятно.
— А нехристь?
В этот раз я даже сам разобрал, что сказал. Или мне показалось?
— Тоже дышит. Он-то в ближняк не лез…
— Это потому, что я эффективен на дистанции! — донеслось слева.
Я не стал поворачиваться на голос, нечего провоцировать новые вспышки боли.
— Колдуны?
— Говорю же, я эффективен на дистанции! — снова повторил Гринь, а Стеф пояснил.
— Черт их знает, Оли. Не лезут. Стрелок наш утверждает, что мощности взрыва его магии хватило бы на то, чтобы всех их зажарить…
— И лестницы взорвать! Я, считай, весь резерв в эти заклинания вложил. Самые трохи оставил на черный день.