Соня видела, как его боятся и уважают другие, знакомые ей, представители новой силы. Её пугал и одновременно привлекал образ, окутанный тайной и многочисленными разговорами. И потом, этот Артем такой классный!
Длинные накаченные ноги, широченные плечи и, особенно, красивые желтовато-зеленые глаза хищника покоряли без всякого гипноза. А ещё шикарная машина и, вероятно, пухлый кошелёк! То, что нужно первой красавице элитного училища для красивой жизни! А что парни на курсе? Скучные, бедные музыкантишки! Вот Артем – другое дело! Кто как не она, первая красавица училища, достойна такого парня!
– …сохнет, сохнет по рабе Божьей Соне…
Вдруг, свеча пошатнулась, скривилась и упала на иконку. Соня взвизгнула. Девочки вскочили с постелей, но к столу подошли осторожно и уставились в темноту, слегка рассеянную бледным светом луны: на тонком лице Богоматери застыла жёлтая восковая слеза…
***
– Девчонки, доставай кому что не жалко. Олю сегодня надо нарядить. У неё свидание.
Девушки охотно зашуршали пакетами со сложенной одеждой. Играть в переодевания всегда так интересно!
Оля в Сониной юбке с блёстками, Светкиной майке “Адидас” и красно-синем пиджаке. Не то.
Оля в зелёных бриджах, чёрном лифчике, белой блузке и жёлтой панаме. Перестарались.
Оля в вельветовых брюках и клетчатом…платье. Стоп. Нужно, чтобы наряжал кто-нибудь один, а не все сразу.
– Сонь, одолжи ей своё классное пальто!
– Замётано. Пусть берет. Но сигаретами сегодня угощает она!
Варламова Оля в пальто с чернобуркой и Соня в поношенном пуховике подруги курили в фойе у зеркала, посмеиваясь над приемщицей одежды в гардеробе, тщетно пытавшейся прогнать юных курильщиц. Весело было наблюдать за тем, как она выходит из себя, и при этом смачно затягиваться, и пританцовывать, заряжаясь от ритмичной музыки, доносившейся из танцзала, ждать, когда бабка неуклюже доковыляет до них добрых метров пятнадцать, улизнуть и снова появиться с сигаретой бедняге назло.
Когда в проёме входной двери показалась знакомая фигура, разговор между ними оборвался. Соня так и застыла с сигаретой в руке, поняв, что человек направляется к ним. Калина – красивая мечта, пугающая и волнующая одновременно, внезапно обращалась в реальность. Отчего же так хотелось бежать, спрятаться, а не стоять вот так с опущенными руками? Отчего в его желтые, прямо-таки выпивающие до дна, глаза смотреть было так же больно, как на солнце?
– Как тебя зовут?
– Софья.
– Что будешь делать после танцев?
– Домой пойду.
Она будто отвечала школьный урок.
– Может быть, я предложу что-нибудь поинтересней?
– Мне надо домой.
– Это скучно. Ладно, иди порезвись. Я сам тебя найду.
Девочки молча проводили взглядом божественно или дьявольски соблазнительного Артёма.
– Я никуда с ним не пойду, – вдруг заявила Соня, – я боюсь, я не знаю, как себя с ним вести!
– Да ты что? Это же твоя мечта. И ты такая красивая! Будь просто собой. Он и сам с тебя станет пылинки сдувать.
После дискотеки Калина окликнул её, пробирающуюся к выходу. Соня остановилась, блаженно считая частые удары сердца. Артём ласково и даже как-то заботливо обнял её за худенькие плечи и повёл к стоящей у входа “девятке”. Подтолкнул девочку в машину, а сам сел рядом с водителем.
– Ко мне в квартиру, – коротко сказал он, и Соня забеспокоилась:
– Как? Зачем к тебе?
– Чего ты испугалась? Меня боишься? Расслабься. Будет хорошо.
За то время, пока они ехали, больше Соне внимания не досталось, будто про неё забыли. Они вышли вдвоём у высотки, поднялись на лифте, и как только дверь квартиры распахнулась, уникальное Сонино счастье улетучилось. В лицо ударил запах нечистоплотности.
– Давай, заходи. Я отолью.
Она долго стояла в прихожей, раздумывая, разуться или нет.
– Ты чего стоишь-то всё? Проходи, не бойся. В ванную хочешь?
– Нет…я…не хочу.
Соня поникла, чуть обиженно выдохнула:
– Есть хочу…
– Что хочешь?
– Есть…
– Ну, пойдём, посмотрим на кухне. Что там у нас?
На столе – окурки, крошки, кусок чёрствого хлеба.
Калина широко раскрыл дверцу холодильника.
– Тут ничего не хочешь?
Увидев одинокую банку заплесневелых помидоров, Соня совсем смутилась.
– Вот видишь, у меня ничего нет. Да и я живу здесь редко. Пойдём лучше в спальню.
Грязная постель, смятая, в жёлтых пятнах простыня окончательно развеяли остатки Сониного счастья, сменив его на страх перед неведомым. Уверенность в силе собственной красоты, каждую минуту горевшая в её сознании маячком, впервые не сработала. Маячок погас.