— Это не для меня, — ухмылка Калеба исчезла, его взгляд метнулся в сторону коридора, и Берд легко прочитала в нем нехарактерное беспокойство и страх. — Мой друг…
— Один из вашей банды?
Что-то похожее на обиду промелькнуло на его красивом лице, и Калеб нахмурился.
— Банда? — Он попытался представить, что подумал бы Джим Мерфи об этом названии. — Берделл, я не состою ни в какой банде.
— Тогда Братство, — произнесла она делая кавычки в воздухе и закатывая глаза к небу. — Мой папа был масоном, я понимаю всю эту тайну, сынок. Это Мужской клуб. Женщинам вход воспрещен.
Калеб покачал головой, вертя серебряное кольцо, которое всегда носил на правой руке.
— Все не так, Берд, — сказал он. — Он — член семьи.
От Берд не ускользнуло, как он вздрогнул при этом слове, как будто это было постыдное признание, или словно слово “семья” было просто чужим для него и труднопроизносимым. Это потрясло ее. Ведь Калеб всегда казался ей одиночкой, особенно после того, как умерла его бабушка, оставив мальчика совершенно одного в тринадцать лет. Когда он согласился жить с Маклэндом Эймсом много лет назад, она думала, что это было больше из желания избежать заключения под стражу несовершеннолетних, чем из потребности принадлежать кому-то. Берд сказала себе, что это может быть как-то связано со всеми деньгами и влиянием Эймса, а не с тем, что он лучше подходит внуку ее лучшей подруги, чем она сама.
Но угрюмый подросток удивил её, оставаясь с Маклендом, не сбежав при первой же возможности. Она готова была признать, что почувствовала ревность, потому что Калеб много раз убегал от нее, выбирая улицы вместо любой защиты, которую она могла предложить. В конце концов, именно ее, Берд Исбелл, его бабушка выбрала, чтобы присматривать за ним. В глубине души она всегда обижалась на Мака, даже после того, как увидела, как Калеб расцвел, стал таким, каким Рут хотела его видеть.
А теперь… Калеб объявил кого-то еще своей семьей. Подарок, который она всегда хотела сделать ему.
— Берд?
Его мягкий голос вывел ее из эгоистичных раздумий, и Берд мысленно выругала себя. Один взгляд на его лицо и она поняла, что Калеб испуган. От уязвимости, в этом обычном отстраненном взгляде, у нее подогнулись колени. Мальчик Рут явно рисковал, пригласив ее сюда, доверяя ей что-то очень ценное. Будь она проклята, если позволит своей упрямой гордости все испортить.
— Где он? — Берд взяла свою сумку и собралась с духом, чтобы встретиться с человеком, который, каким-то образом, сделал то, в чем она потерпела неудачу много лет назад.
Неуверенная улыбка Калеба вернулась.
— Он в комнате для гостей, — он взял ее сумки и кофейный торт. — Следуй за мной.
Берд не была уверена, что именно она ожидала увидеть, но все равно удивилась. Когда они вошли в комнату, мужчина, точнее мальчик, встал с кровати. Его острые, зеленые глаза встретились с глазами Калеба, прежде чем остановиться на ней. И Берд сразу поняла, что ее оценивают на предмет любой угрозы. Ей не нужно было быть родителем, чтобы распознать покровительственный взгляд. Конечно, это было невозможно, учитывая, что симпатичному молодому парню перед ней было не больше двадцати, а объекту его беспокойства, по крайней мере, пятнадцать, может быть, немного старше. Оставался еще один вариант. Братья.
Берд шагнула к кровати, прекрасно понимая, что ей нужно идти тихо. То же самое выражение, которое она видела в глазах Калеба ранее, теперь отражалось в нефритовом взгляде, наблюдающим за ней с такой интенсивностью. И снова она была поражена оказанным доверием.
— Дин Винчестер, это Берд Исбелл, друг, о котором я тебе говорил. Берд, это Дин.
Дин кивнул.
— Мэм, — вежливо сказал он, прежде чем снова занять свое место у кровати младшего мальчика.
Берд снова посмотрел на Калеба, который подошел и встал с другой стороны кровати. Во второй раз за это утро, травница была потрясена, когда ей предоставили еще один, совершенно неожиданный взгляд на Калеба Ривза.
Он осторожно положил руку на лоб спящего мальчика и на его лице отразилось что-то похожее на боль. Потом он посмотрел ей в глаза.
— Это Сэм. Именно из-за него я позвал тебя сюда.
Берд все еще пыталась вспомнить, видела ли она когда-нибудь, чтобы Калеб первый инициировал физический контакт с другим человеком, когда голос другого мальчика вторгся в ее размышления.
— Вы можете ему помочь? — спросил Дин, и травница отвела глаза от Калеба, чтобы встретиться с беспомощным взглядом ребенка.
Она быстро вздохнула и собралась с духом, чтобы справиться с нахлынувшей волной
тревоги.
— Ну, а теперь, почему бы одному из вас не объяснить, что привело юного Сэма в такое состояние? А затем, объяснить мне, какого черта, кто-то из вас не вызвал врача, или Маклэнда, если уж на то пошло?
Берд увидела, как Дин покосился на Калеба, и усмехнулась бы, если бы ситуация не была такой ужасной.
— Это длинная история, Берделл. - Сказал Калеб раздраженно, когда Берд устроилась на кровати, чтобы лучше видеть больного мальчика. — Кроме того, ты сама практически доктор.
Она фыркнула, положив руку на лицо Сэма, чувствуя тепло, исходящее от кожи.
— Твой отец быстро бы разнес в пух и прах эту маленькую лесть. И, честно говоря, он был бы прав. Я балуюсь травами, Калеб Ривз. Это не заменит профессиональную помощь, особенно когда кто-то так болен, как ваш молодой друг.
— Это заклинание, — сказал Дин, и Берд удивленно посмотрела на него.
Неуверенность легко читалась в его юных чертах, как будто он не привык говорить правду о таких вещах. Но она готова была поспорить, что он сделает почти все, чтобы помочь больному мальчику.
— Заклинание? — Спросила Берд, стараясь не казаться снисходительной или наивной. — Как в магии?
— Да, — ответил Калеб. — Ведьма.
Берд вздохнула, она жила слишком долго, и слишком много повидала, чтобы сбрасывать со счетов то, что звучало так абсурдно. Она снова сосредоточилась на Сэме, ее быстрый ум пытался представить, какая ситуация привела ребенка в мир, где магия и вуду могли подвергнуть его молодую жизнь опасности.
Его лицо было почти ангельским во сне. У него были длинные темные волосы, растрепанные во сне, хотя она могла бы поспорить на деньги, что они были такими постоянно. Она не видела большого физического сходства с братом, который так храбро стоял на страже рядом с ним, кроме того факта, что они оба красивыми. На самом деле, Сэм был больше похож на Калеба. Ироничный поворот, который при других обстоятельствах показался бы ей забавным. Достаточно было одного взгляда на то, как смотрели на Сэма двое старших мальчика, чтобы понять, что этот ребенок был чем-то особенным.
Берд пробежалась опытными руками по лимфатическим узлам мальчика, а затем подняла его веки. Закончив осмотр, она хмуро глянула на Калеба.
— Кто накачал его наркотиками?
— Я, — сказал Калеб, обороняясь. — У меня не было выбора.
— Что ты ему дал?
— Морфий, — последовал неуверенный ответ, и Берд покачала головой.
— Черт, Калеб.
— С ним все в порядке? — Спросил Дин, вглядываясь в лицо больного мальчика, словно ища какую-то зацепку, которую он упустил, но которую могла увидеть Берд.
Сомнение в его голосе быстро отрезвило Берд.
— Да, с ним все в порядке. Но я не люблю использовать что-то настолько сильное. Люди часто действуют слишком быстро, слишком жестко, чтобы подавить первую линию обороны тела. — Она взглянула на Калеба. — Мне особенно не нравится, когда это используют на детях.
— А мне не нравится видеть, как страдают люди, о которых я забочусь, — слегка огрызнулся Калеб, и Берд выгнула бровь.
— Не сердитесь на меня, молодой человек. Я просто пытаюсь оценить ситуацию. Я не показываю пальцем.