— О, привет, дочурка. Я и не слышал, что ты пришла. Чего сидишь в темноте? — он включил свет.
— Пап, тебе тут письмо. От Центра. Что это может быть?
Пожилой мужчина нацепил на нос висящие на шее очки, внимательно осмотрел конверт и аккуратно вскрыл его. Алиса все это время заинтересованно и с легкой тревогой смотрела за его действиями. Центр не рассылает письма просто так. Буклеты и рекламу для будущих триттеров — да, пачками каждый день. Но никак не именные письма с вензелями.
Отец достал из конверта плотный лист бумаги, сложенный вдвое, развернул и принялся за чтение. Пока он читал, выражение его лица менялось, а когда глаза опустились в конец письма, его ноги подкосились так, что он едва успел схватиться за стол, а Алиса — подхватить его под локоть и подставить стул.
— Па-а-ап?
— Таблетки, — еле выговорил мужчина. — Там, в комнате…
Алиса бросилась к шкафчику с лекарствами. Трясущимися руками она долго перебирала пластинки и коробочки, пока не нашла нужное — лекарство от сердца, которое так часто в последнее время принимал отец. Торопливыми шагами она вернулась на кухню, налила стакан воды и помогла отцу запить таблетки.
— Ты как?
— Все… в порядке, — явно пытаясь скрыть тревогу и успокоить дочь, выговорил мужчина.
— Что в письме?
Отец отвел взгляд. В комнате повисла тишина. Алиса взяла письмо со стола. Обессиленный отец попытался выхватить его из рук дочери, но возраст и болезнь взяли свое — Алиса оказалась ловчее. Она отмахнулась, развернула плотный лист бумаги, отошла в другую сторону кухни и прочитала.
«Уважаемый Мистер Маутнер.
Благодарим Вас за участие в нашей программе. Вы внесли значительный вклад в работу нашего Лабораторного Центра как триттер. За что мы приносим Вам свою искреннюю и глубокую благодарность. Вы спасли жизнь, а это многого стоит!
Мы вынуждены напомнить Вам, что срок договора о нашем сотрудничестве подошел к концу. В течение недели Вам необходимо освободить жилое помещение, предоставленное вам в аренду согласно договора №С-0801, либо явиться в Центр в приемные часы для обсуждения вопроса о дальнейшем сотрудничестве.
С уважением, Лабораторный Центр»
Ничего не понимая, Алиса несколько раз перечитала письмо, пытаясь уловить хоть какой-то смысл. Возможно, перепутали адрес? Нет, обращение на их фамилию. Тогда какой триттер? Отец никогда в жизни не сотрудничал с Центром. Алиса никогда не понимала, кто в здравом уме вообще может на такое пойти. Только в конец отчаявшиеся люди. Но ее семья, к счастью, никогда не бывала в таких ситуациях. Они не были богаты, но никогда не нуждались ни в чем настолько, чтобы подписываться на сотрудничество с Центром. Что же это тогда за письмо?
Отец все это время, закусив губу, смотрел на дочь, и ждал ее реакции. Девушка подошла к столу, села, положила развернутое письмо перед отцом, и подняла брови.
— Может, объяснишь? Договор, аренда, триттер?.. Я ничего не понимаю.
Старик опустил глаза, несколько раз глубоко вздохнул. Было видно, что он подбирает слова, и Алиса его не торопила.
— Наверное, это какая-то ошибка. Я схожу в триттерский штаб, все выясню, — тихо пробубнил отец.
— Па-а-ап, — снова протянула Алиса, понимая по его лицу, что здесь что-то не так.
— Прости. Я, наверное, не должен… Не должен тебя обманывать. Я никогда не должен был тебя обманывать, но… Теперь они хотят, чтобы мы съехали, — выдавил из себя мужчина.
— Та-а-ак, — сглотнув слюну с горечью осознания, что это все не ошибка, ответила девушка. — Кто они? И почему кто-то хочет, чтобы мы съехали из нашего же дома?
— Алиса, это не наш дом, — после паузы ответил отец. — Просто мы привыкли так считать.
Что-то внутри Алисы оборвалось. Кажется на несколько секунд она даже перестала дышать. Недоверие, непонимание, отрицание — все, что наполняло сейчас девушку. Нахмурив брови, она смотрела на отца, ожидая продолжения объяснений.
— Много лет назад, мы с твоей мамой не имели своего жилья. Да что уж там. Ничего у нас не было. Только молодость, здоровье и любовь. А потом родилась ты, и скитаться по комнатам и родственникам оказалось неудобно. И я… решился на это, — он кивнул на письмо.
Алиса молча слушала, даже когда отец останавливался и делал внушительные паузы.
— Твоя мать была против, когда я предложил эту идею. Но я видел как она мучается, слоняясь по родственникам, по углам — то тут, то там, пытаясь никому не мешать. Она молчала, но я все видел в ее глазах. И тогда… сделал это без ее ведома. Одним утром вышел из дома и свернул не на работу, а в Центр и подписал соглашение стать триттером.