— Сейчас… Сейчас что-нибудь придумаем… — с трудом проговорил отец.
Он протянул руку к окну, чтобы отодвинуть штору. Но в этот момент его снова пошатнуло. Он попытался опереться на холодильник, но рука соскользнула. Отец Алисы протянул руку к подоконнику, чтобы схватиться за него, но силы совсем покинули мужчину и он, словно тряпичная кукла, рухнул на пол.
— Папа!
Алиса бросилась к потерявшему сознание отцу. Она потрясла его за плечо, но он никак не отреагировал. Девушка запаниковала, бережно похлопала отца по щекам, но снова не увидела никакой реакции.
— Нет! Нет! Папа! — закричала Алиса, судорожно разыскивая телефон и набирая номер скорой помощи.
Несмотря на поздний вечер, больница жила вне времени. Яркое освещение, врачи и медсестры, пациенты и сопровождающие, триттеры и ремиденты сновали по коридорам туда-сюда, оживляя своим присутствием эти бездушные и порой жестокие стены. Высокое здание в десять этажей было напичкано современной техникой, профессионалами своего дела и технологиями, которые так легко отнимали жизнь у одних и отдавали ее другим. Раньше Алиса не особо задумывалась о принципах, по которым жил ее мир. Она знала, что вокруг все было так, а не иначе. Ведь какой смысл думать о солнце, если ты все равно его не отключишь. Зачем углубляться в физические законы возникновения ветра, если он все равно никуда не денется и будет дуть в свою сторону. Этот мир жил по своим правилам и бороться с его несправедливостью было так же бесполезно, как муравью пытаться остановить слона. Здесь были сильные, задающие ритм и направление для других. Были слабые, которые этому подчинялись. И были нейтральные, которые просто держались в стороне от всего происходящего. Алиса всегда была из третьей категории.
Изначально, теория создания мира, где все будут здоровы, смогут жить до глубоко-преклонного возраста и умирать не от болезни, а от старости, была прекрасна. Люди встретили ее радостно, как что-то восхитительное, свежее и спасительное. Но у всей этой красивой обертки оказалась ужасная начинка. Никто не отменял закон мирового баланса и равновесия. Жизнь одного человека всегда равна жизни другого. Нельзя взять здоровье из воздуха. Зато оказалось, что его можно отобрать у кого-то еще. Пусть и добровольно, за деньги. Этот мир нашел способ дать голодному хлеб, но при этом забрать желудок, чтобы он не смог его переварить. Дать бездомному дом, но забрать сердце, чтобы он не смог в этом доме долго прожить. Очень «покровительственно» со стороны правительства. А еще — до боли бесчеловечно.
Все эти мысли только теперь, в эту ночь, обрели форму в голове Алисы. Отец своими руками довел ситуацию до того, что теперь они оба оказались здесь, в больнице. В действительности, это вообще чудо, что он смог дожить до своих 45 лет. И как теперь обернется ситуация — непонятно. Квартира, которая с самого детства казалась Алисе домом, крепостью, сегодня растворилась на глазах. Куда идти? Куда ей вести больного отца? Что вообще будет с ним завтра? Он так тяжело пережил потерю жены, и теперь вот это…
А как благородно Центр описал в письме свое предложение о продолжении сотрудничества. Ха. Хотите жить дальше в этой квартире? Отдайте почку. Или что у вас там еще из здоровых органов осталось? От этой мерзости Алису затошнило, и она постаралась отключить мозг от мыслей.
Девушка встряхнула волосами, потерла уставшие глаза и огляделась. Она сидела в кресле около реанимации, где сейчас находился ее отец. Белые стены были знакомы ей с детства. Мама работала здесь медсестрой, и Алиса частенько после школы бывала у нее на работе. Но здесь, около реанимации, она была впервые. Сюда малышку Алису не пускали. И теперь она поняла почему — атмосфера тут была настолько угнетающей, что находиться в ней долго было просто невозможно.
Девушка встала и вышла в общий коридор. Недалеко от дверей реанимации находилась самая обычная палата с большим стеклянным окном в коридор. Не было ничего зазорного в том, чтобы заглянуть в него. Такие окна в палатах для Процедуры специально и были организованы — чтобы все желающие могли наблюдать за таинством спасения жизни. Обычно Процедуры среднего и сложного уровней проводились на отдельном закрытом этаже без посторонних глаз. Но простые Процедуры часто практиковались здесь. Алиса много раз наблюдала за ними в детстве, да и уже во взрослом возрасте, часто бывая в больнице из-за проблем со здоровьем отца.
Вот на белой кушетке слева лежит ремидент, нуждающийся в лечении. Он подключен ко всевозможным датчикам, шнурам и трубкам со всякими жидкостями, которые как жадные пауки длинными лапами тянутся к триттеру, лежащему тут же, рядом, справа. Оба погружены в медикаментозный сон. Из палаты в коридор доносится тихая спокойная музыка, которая способствует благоприятному проведению Процедуры. Успокаивающе-мирная картина со стороны. В каком-то роде эти большие окна из палаты в коридор были частью рекламы для ежедневно находящихся здесь пациентов. Что-то вроде «Смотрите, как у нас все легко, просто и безболезненно! Приходите, отдайте спинной мозг богатому старикашке, станьте триттером».