Луиза направлялась к нему, стук каблуков по металлическому полу становился ближе и ближе, страх всё сильней.
Глухой удар о стальной пол. Всего в нескольких футах от ног профессора упала белокурая женская головка. Стало тихо, Джо слышал, как учащённо колотится сердце Луизы. Такой знакомый звук. Сразу вспомнились чудный отдых в горах …
Гнев вспыхнул с новой силой. Предательство, ложь, фальшь.
«Почему не догадался?»
Изменения в сознании происходили мгновенно. Прошлое сгорало, пламя ярости поглощало его без сожаления.
Борьба внутри Джо прекратилась, обрелась ясность. «Нельзя раскисать, ты должен быть здесь и сейчас, здесь и сейчас, – мысленно говорил профессор, – должен быть сильным. Она предала тебя, а ты всё тешишься прошлым. Что было, то было, и того не вернуть… А сейчас ты связан, тебе больно, и ты предан!».
Внутренний голос звучал твердо и уверенно, как никогда прежде, страх исчез, осталось лишь ожидание. Джо ждал, что случится дальше, хотел как можно скорее взглянуть в лицо похитителю, что стоял у двери и со спокойным видом курил сигару.
– Иди же сюда, я хочу увидеть тебя, недоносок! – выкрикнул гневно Джо. – Подойди ближе и сними эту чёртову повязку!
– Зачем же так сердиться, мистер Рид, – спокойно ответил властный голос, – нехорошо грубить старому знакомому.
– Я не знаю тебя, ублюдок! Но, поверь мне, ты ответишь за всё!
– Вы совсем не в том положении, чтобы угрожать кому-либо, мистер Рид. Или мне называть вас, как и прежде, по-дружески, Джо? – Генрих подошел ближе, присел на корточки возле распростертого на земле профессора. Струя сигарного дыма ударила Джо в лицо.
Запах показался знакомым, и профессор решил, что, возможно, прежде действительно встречал незнакомца. Хрипловатый голос и бесстрастный тон вызывали странное чувство «дежа вю». Несмотря на напряжённый поиск, память не отзывалась. Лишь пустота.
– Вы зря стараетесь, мой друг, – прервал размышления де Анжу, – ваши попытки напрасны. И старик не поможет вам больше. Остались только мы двое, вы и я.
– А Луиза? – спросил Джо. Уперся руками в пол, попытался подняться.
– О, она ничто. Грязь. Ничтожная пешка. Но мы неплохо развлеклись с ней. Как, впрочем, и вы, мой друг. Это был мой дружеский подарок вам.
Волна гнева вновь захлестнула Джо, будь она способна вырваться наружу – в миг бы испепелила надменно ухмыляющегося Генриха вместе с сигарой. Остался бы лишь пепел, подобный тому, что Генрих струшивал на голову профессору.
– За что ты ненавидишь меня, ублюдок!? – выкрикнул Джо. Забился в ярости, словно раненый зверь. – Развяжи меня, и я удушу тебя голыми руками!
– О, мой друг. Я вовсе не ненавижу вас. Совсем наоборот, можно сказать, я один из тех немногих, кто понимает вас, кто чувствует, как вы. Именно поэтому вы и нужны мне, Джо, – во взгляде Генриха заблестела сталь. – Я сделаю вам одно небольшое предложение, мой друг. А вы подумаете и скажете свое решение. Уверен – вы не сможете отказаться. Вы сейчас мало можете, но это будет вам по силам, не так ли?
– Да пошел ты! – не унимался профессор Рид. – Засунь себе свое предложение… – Договорить он не успел: сильный удар ногой по лицу отбросил Джо на несколько футов назад. Губы превратились в кровавое месиво, изо рта на пол потекла густая кровь.
– Не грубите, соблюдайте приличия, мой друг, – голос звучал, как и прежде, спокойно, властно. Любой другой на месте профессора мог легко обмануться, но Джо чётко ощущал исходящую от незнакомца чёрную и холодную ненависть. Сплюнув кровью на пол, он ответил:
– Нехорошо бить друзей по лицу, мистер ублюдок, вас этому не учили? – Джо рассмеялся. Профессор понял: незнакомец чего-то отчаянно хочет, хоть и пытается скрывать чувства. – Что у тебя на уме? Говори!
– Я хочу, чтобы вы, мистер Рид, отдали мне кое-что, о чем забыли. – Невидимая рука потянулась в сторону Джо, стиснула горло, затем устремилась к груди. Мерзкое касание леденило душу, Генриx старался прорваться куда-то внутрь.
Сердце профессора затихало, дыхание прекратилось. Пришло понимание: это смерть. Конец. Что мог ещё сделать связанный и избитый человек против такой злобы и мощи?
И вот, когда сопротивление было сломлено, внутри Джо вспыхнуло затаившееся пламя. Тот самый праведный гнев. Взорвался, подобно противопехотной мине, на которую беспечно наступает пешеход. Как выпрыгивающий из засады лев, ярость выплеснулась наружу. Словно вода, бегущая по трубе, ревя и клокоча, устремилась по незримой руке, терзающей Джо. Пламя пожирало невидимую конечность, подбираясь всё ближе к де Анжу.