Вся группа — работать все равно нельзя, техника в багаже, развертки заморожены на жестких дисках (активную операционку возить через варп дураков нет) — все четыре десятка человек набились в туристическую зону невдалеке от помещений заморозки, писалина носители сувенирныепамятки, хохотали, ели напоследок местную еду и в общем расслаблялись как могли. Майя потусила со всеми, взяла какое-то сложное высокоуглеводное питье с ягодками и листиками, села напротив проектора с окрестностями станции и уставилась в него. Где-то рядом, в считанных десятках метров от нее, прицепился к станции боком длинный хлыст варп-состава. Пассажирский вход недалеко — на всякий случай — от жилой зоны,разлапистой восьмигранной карусели, надетой на ось состава, как хулахуп. Если бы Майя была достаточно богата и достаточно экстравагантна, чтобы отказаться от отключки на время полета, ей пришлось бы жить в одной из этих — (не таких уж и тесных, если посмотреть изнутри, подсказала сингулярность) — кабинок, в крошечной каюте в общем кислороде с группой варперов, в свободное время тусоваться лицом к лицу без всякой цифровой поддержки в комнатке, где едва встает пара столов и пяток кресел, и все вещи — просто вещи, без привязанных к ним пакетов информации, и... Впрочем, ей и не нужно и незачем даже предполагать, что когда-нибудь придется причаститься к этой сраной романтике первых веков космического присутствия, а может даже и докосмического — ей припомнился фильм о истории изучения Старой Земли, деревянный корабль на ветровоми паровомходу, комнатки размером с носовой платок, люди, кутающиеся в неудобную одежду без подогрева, сон практически друг на друге ради сохранения тепла, и единственно, чего там у них было с избытком — это кислорода.
Майе вообще не очень нравилось ощущать варп-состав как самостоятельное явление, как событие, узел профессиональных траекторий, финансовых интересов, личных историй и и... Она никогда не задумывалась о той жизни, которая горела там, в этом большом рукотворном объекте, и рада была бы дальше не задумываться.Но там внутри, в угольно-черной, встопорщенной острыми плавниками голове состава, где-то чуть впереди (не так уж и чуть, метрах в полуста — показала сингулярность) относительно плетеного узла генератора пузыря, в самом-самом мозговом центре этой каменной мурены стоял, чем-то похожий на древнюю Железную деву — если сменить ей банальные иглы на присоски — пост качегара.На самом деле два. Рабочий и контрольный. Почти шарообразные снаружи. Только-только вмещающие раскинувшего руки человека — внутри.
Когда Майя уже будет давно и крепко спать в своей колыбельке, а состав отойдет от станции, а главное, от гравитационного объекта, вокруг которого станция крутится, на достаточное расстояние, качегар встанет на рабочее место, и все его тело, каждую поперечно-полосатую мышцу зафиксируют регистраторы поста. А в тот момент, когда командир состава уронит его сквозь парадокс перехода в варп, большая часть электроники состава уже будет выключена и дополнительно закрыта щитом фарадеевой клетки, и поэтому все движения — как частей состава относительно друг друга, так и движения всего состава по варпу — будет вести качегар. Варп, он качает. Математика перебросов магнето-пузыря с одного точечного слоя на другой нехорошо дается и сингулярностям, так что для человеческого восприятия там просто — качает. Способность состава удержаться единым объектом внутри пузыря определяется только способностью качегара держать баланс нескольких тысяч подвижных относительно друг друга объектов всеми мощностями вестибулярного аппарата и обслуживающих его зон коры.На обычный, человеческий язык это проще всего сравнить с проездом по арене цирка на неоседланной лошади, жонглируя при этом в две петли — отдельно кинжалами, отдельно горящими факелами, причем на каждом круге лошадке нужно давать понять, что надо подняться в рысь или в галоп, привставать на одно колено, помахивать передней ногой, постукивать по борту арены в тех местах, где привязаны колокольчики и кланяться оркестру.Не так долго, два часа, на исходе второго часа в контрольный пост встает дублер качегара, аккуратно перехватывает кинжалы и факелы, в то время как всадникбыстро соскакивает с лошади, давая место сменщику, и уже сменщик,пустив лошадку дальше рысью,аккуратно перетягивает на себя все потоки из рук дублера, пока отработавшего сменукачегара на мягких, подламывающихся ногах кто-то из команды ведет спать. И так повторяется каждые два часа, пока состав идет варпом, а иногда и меньше, во время варп-шторма, потому что и человеческий мозг, и человеческие мышцы таки имеют свои пределы, а варп — насколько известно людям — на пределы плевал.