С тем же спокойствием люди описываемого здесь времени признавали драйв сосуществования с детством.
Кхем.
Извини, дорогой читатель, но с большой вероятностью сейчас на этих страницах будет отдавлена та или иная мозоль. Впрочем, если ты, о любезный читатель, добрался уже по совершенно намеренно накрученным мною буеракам и ухабам до этого места, то, скорее всего… Но. Посмотрим.Итак, драйв сосуществования с детством многие столетия ошибочно именовался родительским инстинктом. Во-первых, инстинктов, то есть генетических программ действий, у человека нет вообще. Драйвы-то есть, и еще какие, но драйв отличается от инстинкта как «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» от программы, написанной на C++. Смешнее того, что даже не-инстинкт вовсе не требует от нас быть родителями.Тут надо шагнуть еще чуточку в сторону. Фокус в том, что объективно групповое животное homo sapiens генетически запрограммировано на одновременную принадлежность к двум группам разной структуры (при этом обе группы могут иметь общие подмножества). Человеку естественно и нормально находиться на растяжке между рабоче-поисковой группой и полновозрастной группой безопасности. Стая и племя. Коллектив и клан. Команда и дом.Да-да, те из вас, кто отдельно празднует день рождения с семьей и отдельно с друзьями, можете выдохнуть — вы нормальные.
Так вот. В стае, команде и коллективе мы хотим видеть, по возможности, людей своего психологического возраста и двух соседних - чуть старше, чуть младше.Но клан, племя, семья воспринимаются человеком как действительно функционирующие только и исключительно в том случае, когда в них представлен весь спектр возрастов. Иначе с этим домом что-то не то. Не безопасно. Что-то не так. Мы что, еще в пути?… Где наше пристанище? Зачем вообще все это?…И оседающая на хорошем, хлебном месте стая, дотоле строго отбиравшая в свои ряды достойнейших, принимает в себя ничейного дедушку и ничейного ребенка — пока еще родим своих, а тут уже психологический комфорт явочным порядком.
То есть фокус в том, что нам нравится, когда где-то неподалеку «бегают, падают и плачут перепачканные малые дети» - если, конечно, нет необходимости в одно лицо за этими детьми присматривать и обеспечивать им пропитание. Один младенец, три юниора и два подростка на пятнадцать взрослых женщин и пятнадцать взрослых мужчин — вполне достаточнодля ощущения, что у нас тут все хорошо.А когда этот младенец перестанет исполнять свои функции младенца, отрастит километровые ноги и пубертатные прыщи — можно завести следующего. Внутри того же племени, но другими родителями.Следим за руками — я не о демографии сейчас говорю. Хотя в сообществах долгоживущих людей, которые технически могут той же самой парой раза три заводить нового ребенка, когда предыдущий уезжает учиться в университет, даже такой уровень воспроизводства великоват.Вот здесь есть еще один нюанс, связанный уже не с биологией, а с нами, читающими. Ватомарной семьеиндустриального и сразу-постиндустирального покроя, где на каждого младенца приходится примерно полтора взрослых, исполнениеобсуждаемогодрайва становится примерно таким же приятным, как гетеросексуальный контакт селянки с ротой. Младенец и даже тоддлер не рассчитаны на одного взрослого, наши программы считают, что мы рождаемся в племя.Люди, способные просчитать последствия, умеют затыкать потребности теми или иными пустышками. В однокомнатных квартирках сорокаэтажных человейников очень мало детей, но много котиков и мягких игрушек.