— Нормальная, говоришь... Дети были?
— Конечно. Двое баб Тины, один теть Бессин, да они не считали их кто чей. Потом теть Бесса их всех троих подняла ну они уже считай взрослые были.
— Во, смотри. Вот этот твой брат двоюродный — двоюродный же, да? Который теткин родной. Ему твоя тетка мать, а вторая кто?
— Тоже мать, — недоуменно сказал Димка.
— Так не рожала ж.
— Да поровну.
— А тем пацанам,которые той, другой тетки, твоя родная кто?
— Ну мать же.
— Так не рожала же?
— Ну похрену же.
— А почему?Тут Товарищ Пак понял. Он посмотрел на бригадиру с большим интересом.
— Ну как. Мать заботится. С работы пришла... И крутится. Тетка моя бывало на трое суток уходила, у них там... в общем, они так с рук на руки и кидали всех их, ну иногда нам, матери то есть, их всех троих перекидывали, а бывало и наоборот, как мать однажды ногу сломала, так мы там месяц прожили.
— Ну и всё, — пожала плечами Сестрица Медведица.
— Что всё?
— Пизда нужна, чтоб родить, а дальше поровну, что там в трусах. Просто планируй быть матерью.
— А если у детей мать и так есть?
— Ну, второй матерью. Сам говоришь, норм выходит.
Димка захохотал. Попытался вытереть глаза рукой и чуть не ткнул себе вилкой в глаз.
— Это, ты осторожнее, — предупредил его Товарищ Пак.
— Да ладно! Ох, бригадира, ох. Ведь правда! Не берет крестовая — попробуй плоскую. Реально же, должно сработать!
— Обращайся, — резюмировала Эрманита и покосилась на Товарища Пака. — Капитан, ты вроде обещал еще пельменей?
Качегар что-то пробормотал.
Товарищ Пак, с миской в руке, обернулся.
— Чего?
— Да я только щас понял, как у меня друг один... Вот он же тоже просто мамка.Старший брат просто. Мы сначала, дураки, смеялись, придешь к ним он то игрушки собирает, то задницу кому-то моет. А мать говорила все, как жаль, что у вас сестры ребята нет, я б ее за Бату отдала вашего.
— Ойвсе, — нервно сказал Товарищ Пак, — ты извини, навеяло. Я ж тоже старший брат.
Эрманита заухала.
— Кто бы сомневался-то!
Глава 16, В которой превозносится ценность дипломатического протокола в контексте недобровольной коммуникации
Бильго, зараза такая, явился с частным товарищеским визитом к майоре Циклаури в госпиталь. Лично.Оправдание у него было, его во время перехвата контроля надопорнойстанцией локации тоже помяло, так что он собственно числился просто на другом этаже.Основной госпитальный блок висел в известной сторонке от происходящей движухиза общими щитами, в общем, тихо там было как в доме престарелых, ну и тож, как в доме престарелых, проекторы кругом, потому что если помятому военному не давать смотреть, как там подразделение без него, он найдет способ добыть эту информацию каким-нибудь замысловатым путем, а медицине потом собирай рассыпанные на пути этого квеста кишки.Амалии лежать было еще минимум четверо суток, сгоревшие легкие в три секунды не восстановишь. Дышала за нее аппаратура прямо в кровообращение, по собственно дыхательной системе циркулировала непередаваемо отвратительного запаха газово-коллоидная смесь, так что даже сказаться отлучившейся на поиграть с камрадами в картишки она не могла.Бильго въехал на кресле — точной копии того на котором рассекал Фаддей Буринас, и сразу предупредил:
— Приличия знаю, три минуты и свалю.
Где тебя-то приложило? — подумала майора Циклаури.
Ну, щас я буду свои три минуты на это тратить, в локалке посмотришь, если интересно, — отверг коварный заход капитан Бильго.
Так чего хотел-то?
Я формирую очень говенный запрос, предусматривающий задействовать тебя, лично, при условии добровольного участия.
Бильго кинул майоре визуал того, как он по локоть засовывает ей руку в раскрытый настежьживот и шарит там.
Анестезия там не предусмотрена, разве что постфактум.
Схреналименя?
Да у меня тут коллега один... Сидиттожена анализе слепка комуникации во взятой базе, и вот он говорит что какие-то смутные ассоциации у него ходят со старыми досингулярками.
Блядь, — медленно подумала майора.
Ну, а я о чем. Мне без твоего ясно выраженного согласия никто этот запрос не визирует. И ну ты поди понимаешь, что лично я в сторону твоей памяти даже не сунусь, пусть нормального мемохирурга пришлют.И образцы показывать не буду, даже не проси, расковыряю тебе без ума, нет уж.
Ну почему, — сердито возразила майора — потом, задним числом, покажете, что там вас зачесало.
Бильго кивнул, бросил ей на кровать веточку сирени и уехал.