Екатерина иногда позволяла себе самое рискованное. Она приезжала в тот город инкогнито. Надевала простые джинсы, свитер, прятала волосы под капюшон, снимала номер в скромной гостинице. Она шла в парк рядом с колледжем и садилась на скамейку с книгой. И часами сидела там, дожидаясь, когда между парами студенты выйдут на перекур или просто прогуляться.
И вот она видела ее. Маша выходила из здания с одногруппниками, смеясь о чем-то, что-то оживленно доказывая, закусывая губу в задумчивости. Она стала такой взрослой. В ее движениях была уверенность, в глазах — огонек ума и интереса к жизни. Екатерина смотрела на нее, затаив дыхание, впитывая каждую деталь, каждую улыбку, каждый жест. Она была так близко. Всего несколько десятков метров отделяли ее от ее ребенка. Она могла бы встать, подойти, сказать.… Но она не двигалась с места. Она была просто тенью, призраком из другого измерения, наблюдающим за жизнью, которой она не имела права касаться.
В эти моменты камень в ее душе словно отступал, сменяясь теплой, щемящей, почти физической болью нежности. Она гордилась ею. Своей умной, красивой, самостоятельной дочерью. И одновременно ее сжирала изнутри жгучая тоска по тому, что могло бы быть, но никогда уже не случится. Она покупала ей жизнь, образование, будущее, но не могла купить себе право назвать ее дочерью.
Она возвращалась в свой мир, в свой кабинет на сороковом этаже, и снова надевала маску Екатерины Воронцовой, железной леди, королевы бижутерии. Но внутри теперь жили два человека: успешная бизнес-вумен и та, сгорбленная женщина на парковой скамейке, чье сердце разрывалось от любви и отчаяния. И она знала, что приближается время, когда эти два мира неминуемо столкнутся. Приближается время распределения. И у нее уже зрел новый, еще более дерзкий и опасный план. План, который должен был наконец-то привести ее дочь к ней.
Глава 5. Секретарь
Приближение времени распределения студентов колледжа витало в воздухе, ощутимое, как изменение атмосферного давления перед грозой. Для Екатерины этот период стал временем тихого, внутреннего смятения, тщательно скрываемого под маской привычной деловой активности. Каждый день она просыпалась с одним и тем же вопросом: «А что, если она захочет уехать? А что, если ей предложат работу в другом городе? А что, если она откажется?» Эти мысли терзали ее, лишая покоя. Она не могла допустить, чтобы Маша исчезла из ее поля зрения сейчас, когда та была так близко, почти на расстоянии вытянутой руки.
Ее план, рожденный в бессонные ночи, был одновременно гениальным в своей простоте и безумным в своей рискованности. Он требовал от нее не только ресурсов и влияния, но и невероятной выдержки, железного самообладания. Она должна была стать режиссером сложнейшего спектакля, в котором играла главную роль, не имея права на ошибку или импровизацию.
Она начала с официального, совершенно легального запроса от компании «Aeterna» в экономический колледж. На фирменном бланке, за подписью генерального директора Е.А. Воронцовой, было составлено письмо с предложением о сотрудничестве. «Aeterna» выражала заинтересованность в привлечении молодых, перспективных кадров и готова была рассмотреть возможность приема на практику, а в последующем — на работу, лучших выпускников колледжа по специальности «Экономика и бухгалтерский учет». Предложение было щедрым: достойная зарплата, социальный пакет, возможность карьерного роста в одной из самых динамичных компаний страны.
Директор колледжа, Виктор Сергеевич, получив это письмо, испытал легкий шок. «Aeterna» и лично Воронцова были звездами первой величины в бизнес-небосводе. Такое предложение было не просто удачей, а невероятным везением для всего учебного заведения. Он немедленно собрал академический совет, где предложение было встречено с энтузиазмом. Кандидатуру Марии Ивановой, как одной из лучших студенток выпуска, утвердили одной из первых. Все было чисто, прозрачно и безупречно с юридической и моральной точек зрения. Никто, даже самый дотошный скептик, не мог бы заподозрить здесь личный интерес. Разве что саму удачливость Маши, которая уже стала в колледже притчей на языках.
Екатерина, готовясь к главной встрече в своей жизни, чувствовала себя так, как, наверное, чувствуют себя саперы перед обезвреживанием особо сложной бомбы. Один неверный шаг, одна неуместная эмоция — и все могло рухнуть с катастрофическими последствиями.