— Молодой человек, — неприятным голосом проговорил он. — Между нами есть незакрытые дела.
Курбский неприязненно сощурился, глядя прямо в камеру телефона.
…Вызов в Александровскую слободу измотал его несказанно. Максу, привыкшему вести, в основном, норный образ жизни или взаимодействовать лишь с узко очерченным кругом друзей, весь день пришлось общаться с целой кучей разнообразных чиновников, странствуя из Приказа в Приказ, из кабинета в кабинет. Самым последним был безымянный кабинет в безымянном здании, где, после получасового ожидания, за время которого тихоня-интроверт, великий скромник Макс практически озверел, его принял человек в маске, переливающейся всеми цветами радуги, отчего смотреть на лицо собеседника и пытаться угадать его подлинные черты не хотелось совсем.
— Что, Максим Васильевич, тяжела княжья доля, не так ли? — участливо спросил он. — Ничего, ты привыкай. Даром, что ты теперь надолго сам себе князь — но тут уж ничего не попишешь.
— Как я понимаю, вы…
— Как ты понимаешь, я — это я, — довольно грубо оборвал его незнакомец в роскошной шёлковой рубахе, которая плохо сочеталась с джинсами, на которых, к тому же, виднелись застарелые бурые пятна. — Если что-то происходит определенным образом, значит, кому-то и для чего-то или почему-то это необходимо. Но слушай, Курбский, я тебя сюда вызвал не для того, чтобы играть в интеллектуальные игры — а я, поверь на слово, умею — а для важной для тебя беседы.
— Я…
— Слушай меня и не перебивай! У тебя времени мало, у меня его нет вообще. Ты — последний Курбский. Смирись, привыкай. А ещё женись и размножайся. Это — приказ. Бастардов приживать тоже не вредно, учитывая текущую численность твоего рода и крайнюю нужду Державы в магах вашего редчайшего профиля. Это — базовая задача, и твоя развесёлая служба в Учёной Страже ей не помеха. Но. Во-первых, у вас — то есть, теперь у тебя персонально — такая веками сложившаяся репутация, что злейшего врага постараешься оградить, чтоб не вляпался в подобное ненароком. Вы изменники, предатели, клятвопреступники и подлецы. Ну, весь прочий набор — убийцы, мерзавцы и так далее — смело можно прикладывать к любому роду-клану, это да. Но по части подлости и вот этого всего — даже Радзивиллы, на которых клейма ставить негде, выглядят куда белее и пушистее. И тебе придется положить всю свою, очень надеюсь, долгую жизнь на то, чтобы о Курбских в Государстве Российском стали судить иначе. Далее, Максим Васильевич. С этакой репутацией Курбских было бы странным предположить, что ныне покойные более старшие представители вашего рода зарабатывали свои богатства хоть сколько-нибудь благородным делом. Нет, куда там — диверсии, подлоги, шпионаж, покушения и подобная мерзость. Соответственно, они брали деньги, часто — вперёд, и деньги немалые, у тех, кто готов был платить за все эти услуги. И далеко не все контракты закрыты. А уплаченные вперед деньги ваши замечательные друзья отправили непосредственно в Преисподнюю — вместе с замком, в котором ютились ваши нехорошие предки с их уникальными талантами. К вам придут, Максим Васильевич. Придут за деньгами или, точнее, за работой и деньгами.
— И что мне делать? — растерялся Макс, сообразивший, какой глубины совокупность неблагоприятных обстоятельств* только что разверзлась перед ним.
* Определённо, многочасовые беседы с чиновниками не проходят даром.
— Это ты у меня спрашиваешь? — расхохотался Человек в Маске. — Ладно, просто напомню: ты — метаморф. Ты же можешь превратиться в кого угодно, не так ли? Вот и будь собой — только не тем, какой ты на самом деле — хотя тут тоже есть, над чем поработать. Знаешь, сколько парней на Тверди мечтают: «вот, если бы я был таким, как…» — а у тебя есть реальный шанс стать этим кем-то, невозможно крутым, в любую секунду, по собственному желанию! Вот и будь собой — крутым собой из сокровенных мечтаний.
— Это замечательный совет, ваше… сударь, — мгновенно поправился Макс и вздохнул. — Но есть нюанс. Я могу, конечно, выглядеть нереально крутым. Но убивать-то меня придут по-настоящему. И что я смогу им противопоставить? Как мне кажется, лучше всё-таки быть, чем казаться.
На сей раз «незнакомец» не смеялся, а ржал, как конь.
— Ой, — не могу… «лучше быть, чем казаться» из уст метаморфа Курбского — пожалуй, теперь я в этой жизни видел всё… — И мгновенно посерьёзнел: — Не заставляй меня разочаровываться в тебе, князь. Просто подумай: вот ты превращаешься в чёрного урука — и вся сила урука с тобой. И вся дурь — тоже. Ты превращаешься в прекрасную женщину, и вся ее красота, всё очарование — в тебе. Как и все её ощущения. Как тебе порхание бабочек, кстати? — деловито поинтересовался он.