— Нет, моя дорогая, — вздохнула Мария. — Слова твои звучат логично, спорить сложно. И, возможно, ты права настолько, что самый прожженный крючкотвор из судейских умоется потом и отойдет прочь несолоно хлебавши. Но дело в том, что я — опричный офицер, на службе Государя.
— Честь?.. — негромко спросила Иньес.
— Честь, — кивнула Мария.
— Все вопросы снимаются, — без тени игривости ответила домовая. — Барьер убрать?
— Нет уж, снявши голову, по волосам не плачут, — замешкавшись на мгновение, ответила корнет. — А уйдя в самоволку, глупо возвращаться трезвым — это уже армейская мудрость. Раз мы с тобой уже нагрешили, воспользуемся плодами нашего грехопадения по полной. Но впредь твердо прошу, Иньес: пока вы у меня на службе, вы — самая законопослушная домовая в Государстве Российском. Это понятно?
— Это понятно. Но как же шалить?
— Шалить вы теперь будете исключительно в сервитутах и юридиках, и только с моего ведома и разрешения. Говорю еще раз: я — боевой офицер, так что постулат «дисциплина — превыше всего» отныне касается и вас тоже.
— Слушаюсь, сеньора.
— Вот и отлично. Тем не менее, Иньес, я бы предпочла, чтобы наши отношения — при сохранении всего того, о чем мы только что говорили — не напоминали казарменно-уставные. Поверьте, мне этого и на службе с лихвой хватает. Давайте-ка начнем знакомиться. Расскажите мне о себе.
— Хорошо, моя добрая сеньора. Итак, родилась я в Сарагосе, в известной лаборатории, ныне не существующей… Насколько знаю, нас с братьями активировали одновременно, так что «старших» или «младших» среди нас не было: не считать же миллисекунды? Первые четыре месяца нашей жизни были временем обучения и испытаний, и, клянусь, это было самое счастливое время. Хосе тоже так думает, кстати. Мир вливался в нас — и бесконечным потоком данных, и, что самое главное, мы познавали его сами. Я не смогу передать вам, каково это — при всем словарном запасе, слов мне всё-таки для именно этого не хватит…
— И не надо, — мягко ответила Мария. — Поверь, я знаю, о чём ты говоришь, ведь у меня тоже было детство. Правда, оно всё же длилось несколько дольше, чем твоё. Но продолжай. Мне крайне любопытно, почему вообще ты девочка? Ведь домовые всегда — условно говоря, мужского рода.
— Я сделана по специальному заказу, — хмыкнула Иньес. — Достопочтенная сеньора Долорес Ордоньес-и-Вега-и-Санта Крус де ла Аточа прожила свои сто тридцать девять лет, тщательно избегая мужского общества. Поэтому, когда она наконец решила завести себе помощницу, та была обязана ничем не напоминать мужчину. Учитывая статус, магическую мощь и прочие заслуги этой действительно незаурядной боевой магички, в лаборатории пошли ей навстречу — правда, как я узнала позже, они слупили с отнюдь не бедной сеньоры Долорес полуторную цену. Она, вероятно, о чем-то таком подозревала, потому что заказ сделала действительно специальный… — Иньес замялась.
— Тебе трудно об этом говорить?
— Пожалуй, всё-таки, нет: сеньора Долорес умерла от сердечного приступа, братья убиты, лаборатория уничтожена. Не считая Хосе, я одна на свете, и никому ничего не должна — тем более, в далёком Арагоне.
— Так что же необычного было в заказе сеньоры Долорес?
— В меня поместили всю её память, целиком. При всех многочисленных странностях, дурой эта дама не являлась и понимала, что время её на исходе. И организм, пусть и тщательнейше хранимый на протяжении жизни, уже начинал давать сбои. Насколько знаю, она вела с Лабораторией переговоры о создании нового тела. Ну, а память её поместили в меня.
— Память — и манеры, эмоции, привычки?
— Нет, сеньора. Как выяснилось опытным путём, перечисленное вами отдельно не фиксируется и трансплантации не подлежит.
— То есть, поправьте меня, если ошибаюсь, сегодня ко мне на службу нанялся самый мощный боевой маг Арагона за последние полтора века?
— Вы не ошибаетесь, сеньора. Уточню лишь, что после уничтожения лаборатории объёмы маны, которыми я могу оперировать в моменте, сильно упали, и вражескую армию движением пальца я в Преисподнюю не отправлю. Но, скажем, до батальона за раз — могу.
— До батальона⁈ Да чтоб меня подняло и шваркнуло! До батальона… Господи, за что? За что, а? Мне, младшему офицеру…
— Стоит ли убиваться, сеньора? Мы пока, вроде, боевых действий не ведём…
— То есть сегодня, во время инцидента, ты могла сбивать чёртовых птиц пачками?
— Могла. Но нет. Я подпитывала маной сеньора Дубровского, а маны у меня, как уже говорила, сейчас не слишком много. Кроме того, скажем, Хосе в плане её накопления может гораздо больше меня.