О телепортации Аня подумала, но рассудила, что скромный запас маны пока всё же лучше поберечь, и потратила деньги, приехав на нанятой машине — вот, вкратце, и вся история. Можно и с подробностями, но они ни на миллиметр не приблизят нас к разгадке.
Тогда же — то есть, вчера, — условились поиски начать утром, потому что иного не дано. После чего я успел добраться до спальни, раздеться и, кажется, даже лечь в постель, но последнее не помню.
Но вот завтрак съеден, пришло время действовать. И я позвонил Дубровскому.
— Володя, здравствуй. Как ты там?
— Вашими молитвами, Фёдор Юрьевич, — хмыкнул он в трубку.
— Это хорошо, что ты жив-здоров. Но у нас нарисовалась проблема: из своей комнаты в общаге при невыясненных обстоятельствах исчез Макс Курбский.
— Ого! Давно?
— Примерно позавчера в начале вечера. Днем был, вечером его ждали, но он исчез.
— Это в Воронеже было?
— Да.
— Давай так. Я как раз еду в Воронеж, нужно… одного хорошего человека проводить. Подъезжай туда же, в общагу, будем искать.
— Спасибо, дружище. Собираюсь и выезжаю. А «одному хорошему человеку» передай привет от нас с Натальей. До встречи, держим связь.
Стильный осенний дорожный костюм смотрелся на Марии исключительно хорошо и нравился ей, чего уж там, сверх всякой меры. Боевое обмундирование корнет упаковала в огромную сумку.
— Володя? Что случилось?
— Звонил Фёдор, пропал наш общий знакомый, Курбский, — вздохнул Дубровский. — Будем искать.
— Курбский⁈ Вы знаетесь с Курбскими? Внезапно, не ожидала!
— Ровно с одним. И, поверь, в отличие от всей их поганой семейки, это действительно хороший парень.
— Ну-ну…
— Найдём — познакомлю.
— И он, естественно, метаморф?
— Ну, да, причем второго порядка, но толком необученный — семнадцать лет человеку, и в этом может быть проблема… Впрочем, чего раньше времени загадывать.
— Будьте осторожны в любом случае, ребята, ладно? Когда имеешь дело с Курбскими, пакостей стоит ожидать в любую секунду. Иньес!
— Да, сеньора.
— Я прошу вас сопровождать Владимира, оставаясь, по возможности, невидимой. Если вы сможете оказать ему и господину Ромодановскому посильную помощь, это будет хорошо.
— Слушаюсь, сеньора. Шалить можно?
— Только в юридиках и сервитутах, Иньес.
— Да, конечно, сеньора, я помню.
— Вот и славно.
— Хорошие новости, мой добрый сеньор: с вами едет Иньес.
— Хм, а ты? — спросил я.
— С вашего позволения, я хотел бы остаться дома и разобраться в документации, которую вы мне любезно предоставили. Значимые сведения буду передавать Иньес, что может помочь ей.
— Что ж, хорошо. Найди Евгения Фёдоровича: нам пора.
— Осмелюсь напомнить, мой добрый сеньор, что через шесть дней у вас зачёт, возьмите с собой книги.
— Спасибо, друг мой, ты прав — да, вроде, они и так вчера в машине остались вчера, но проверю.
Через десять минут рыдван выехал за ворота усадьбы. Рулил, понятно, я, Есугэй — рядом, Аня — на заднем диване. Попавшая в цепкие нежные руки моей жены девушка теперь была одета тепло и практично, но при этом стильно. У меня возникла ассоциация с Гердой после посещения королевского дворца, но вслух я озвучивать её не стал: жил ли на Тверди Андерсен, писал ли он «Снежную королеву»,и если да, то что именно там написано — эти вопросы сейчас значения не имели.
Проехали едва с десяток вёрст, и были остановлены человеком в серой форме.
— Дорожная милиция Воронежской губернии, прапорщик Подколбасько, — жизнерадостно представился обладатель полосатого (кто бы мог подумать!) жезла. На вид — мой ровесник, совсем зелёный. — Ваши документики, сударь.
Я послушно предоставил требуемое.
— Та-ак… Нехорошо. Нехорошо, сударь Ромодановский, Фёдор Юрьевич! Нельзя на таких старых машинах по дорогам ездить, поскольку они могут представлять аварийную опасность для других участников движения. Так что сейчас составим протокол, попрошу в нашу машину через пару минут — он указал на стоящую на обочине «Десну», с виду — не моложе моего «ЗиСа», и удалился как раз в эту машину.