— Нафаня, что за ересь он несёт? — машинально спросил я, а потом спохватился.
— Мой хан, напомню, ваш личный демон остался дома, — прогудел Есугэй.
— А у вас есть демон? — полюбопытствовала Аня.
— Есть. Зловредный и пакостливый верный друг, — вздохнул я. — Но об этом — тссс! никому, договорились?
Она кивнула, глядя на меня огромными от удивления серыми глазами.
— Ну, что там у тебя? — спросил поручик.
— Похоже, жирный гусь попался. Морда здоровенная, весь холёный такой. Денег на двадцать точно раскрутим.
— А за что крутим?
— Эксплуатация небезопасных транспортных средств. Его тарантасу лет пятьдесят минимум!
— Ну-ну. Давай его документы. Та-ак… Ромода… Ять! Вася, ты с дуба рухнул⁈
— А что такого-то?
— Ты кого поймал, орясина⁈ Это ж аристократ, он мокрого места от нас не оставит! Тем более, молодой Ромодановский…
— Да какой он аристократ, господин поручик? На такой-то бурбухайке? Все знают, аристократам по статусу западло на дешевках ездить…
— Вася, ты дебил, и это не лечится. Ну, хоть телевизор смотри иногда. Ромодановские — это старая знать, им начхать на любой статус, ясно? А еще они некроманты, Вася.
— Некро…
— Да, Вася, да. Так что бегом возвращай документы, приноси гору извинений и валим отсюда чем скорее, тем лучше! Понял⁈
Общага без вахтёра — и не общага вовсе, а жалкое её подобие. Но в студенческом общежитии Воронежского полимагического колледжа вахтёр присутствовал. Разумеется, бабушка. Разумеется, кхазадка. Она сидела за покрытым зелёным сукном столиком с непременной старинного вида лампой, и, мурлыкая что-то на шпракхе, вязала носок, глядя на вязание то свозь сильные очки, то поверх них. Увидев наконец нас, бабуля встрепенулась.
— Хуябенд. Вы к кому, молодые люди? Предъявите аусвайс!
— Сыскного приказа консультант Владимир Дубровский с приданными специалистами, Ингеборга Фридриховна, — продемонстрировал Володя внушительную бумагу с кучей печатей.
Глаза вахтёрши округлились.
— Это что же за аршхёль у нас… Сначала та фройляйн… А, вот она, хуябенд. Но… Сыскной… Неужели… слово и дело⁈ — прошептала она испуганно.
— Не знаю, — сурово ответил Дубровский. — Пока — не знаю. Но непременно выясню. А вас прошу до поры соблюдать молчание.
— Яволь!
— Вот и славно. А пока дайте ключ от комнаты четыреста двадцать семь, пожалуйста.
— Так не заперто там, студент как два дня пришел, с тех пор не выходил… Ох! Шайзе! Значит его там…
— Молчание! — веско напомнил Володя, и старушка мелко закивала.
Макс оказался преизрядным аккуратистом, и минимальный беспорядок, обнаруженный нами в его комнате. был, скорее всего, следствием заполошного обыска, который устроила тут Аня.
— Пока данные видеонаблюдения и свидетельские показания утверждают, что здание Макс не покидал. Возможно, не покидал и эту комнату. Принимаем эту версию, как рабочую, — проговорил Володя. — Это означает, что, если он не прячется или не спрятан в любой другой комнате общаги, переместился — или был перемещен он отсюда магическим путем. На эту мысль наводит и то, что накануне он практиковался в телепортации.
— Но… — робко начала Аня.
— Да, вот именно, — кивнул Дубровский. — Пылко влюблённый Курбский телепортироваться куда-то перед свиданием, хотя бы не предупредив девушку, точно не стал бы, это не в его натуре.
Рыжеволоска опустила глаза и покраснела.
— Ты умеешь считывать остаточные эманации? — спросил я.
— Увы, нет. Мария читает влёт, но она уже далеко отсюда, — вздохнул он.
— Я тоже не умею, — тихо ответила Аня.
— Мой хан, а вдруг чертёж волшебный укажет нам на след нетленный? — внезапно предположил мой телохранитель.
Я аж поперхнулся: сообразительность Есугэя действительно стала приятной неожиданностью. Что ж за мозги я ему с перепугу сотворил?
— Возможно, вы правы, Евгений Фёдорович. Но инициатива наказуема, друг мой. Пожалуйста, принесите из машины рюкзак с книгами, что мы купили вчера, и чемоданчик с принадлежностями — я протянул ему ключи от рыдвана.
Есугэй коротко кивнул и вышел.
— Вы это что задумали? — прищурился Дубровский.
— Начерталка, Володь. Я не далее как вчера блистательно провалил зачёт по этой дисциплине, но зато у меня всё необходимое с собой.