На каждую пятерку князь тратил примерно две минуты времени и, похоже, не слишком много маны. Разделили усилия: я поднимал, отец «обучал», дело пошло поживее. Короче говоря, мы победили. Шаптрахор зарубил двоих, получил несколько ран и всем этим гордился чрезвычайно. По завершении активной фазы сражения, отец оживил одного из поверженных кровососов. Точнее, правильно сказать, «вернул к жизни»: всё же вампиры — не вполне живые ребята, хоть и шустрые донельзя. Воскрешенного упыря подвергли допросу, из коего и узнали, что только что помножили на ноль остатки отряда «Партизаны полной Луны». Рядовых бойцов мы с Дубровским, Есугэем и примкнувшими опричниками помножили на ноль еще во время приснопамятного мальчишника, командира мой телохранитель победил еще раньше, и вот теперь настала очередь среднего командного состава. Вампиры обретались у меня не просто так, они не то искали, не то просто ждали некоего графа Карлайла, и бог весть, что могли устроить, если бы все же дождались. Словом, эта партизанская история наконец закончилась.
— Авалонка гадит, — подытожил допрос князь Ромодановский и неаристократично сплюнул.
Потом я женился. Наташа была потрясающе хороша в свадебном платье (впрочем, моя жена всегда потрясающе хороша, и лучше в этом вопросе со мной не спорить). В семейную жизнь, помимо родителей и прочей родни, ее провожали Надя и Оксана, памятные мне по экскурсии в Тарусе, сторону жениха представлял Дубровский с сестрой и матерью. Макса какие-то срочные дела утащили аж за Уральские горы, вот и приходилось знакомить его с женой прямо сейчас. Тесть мой Константин Аркадьевич за свадебным столом не пил ничего крепче чая, поскольку на другой день отец с Азаровым обещали ему охоту, и господин цифирных дел розмысл стоически лелеял крепость рук. Зато тёща сердечными каплями не пренебрегала, и под вечер чудесно исполняла дуэтом с моим отцом старинные русские песни под аккомпанемент отлично игравшей на фортепиано Катюши Дубровской, пока Марина Ивановна Цветаева нашёптывала Наташе на ушко волшебные женские секреты. Словом, вышло очень семейно и душевно. И сегодняшняя спонтанная посиделка стала как бы малым отголоском моей замечательной женитьбы.
Вынырнув из воспоминаний, я включился в беседу, и мы действительно славно повечеряли. Потом Максу нужно было возвращаться в колледж.
— О себе думай, о том, как выглядишь, — напомнил я ему.
— Да-да, конечно, Федь, — смущенно улыбнулся Курбский, попрощался с нами, закрыл глаза, превратился в ту же рыжую девушку — теперь полностью голую — и исчез.
— Вот бедолага, — вздохнула Наташа. — Если хоть кто-нибудь будет в том месте, куда он переместился… Впрочем, у нас с тобой есть срочное дело, идём-ка.
Она взяла меня за руку и отвела в спальню, где моментально избавилась от платья.
— Чтобы не засматриваться на залётных рыжих и не помышлять о дальнейшем производстве бастардов, предлагаю побольше времени уделять семейным делам, — промурлыкала жена, обнимая меня.
Я этим самым делам с превеликой радостью и так уделял бездну времени и сил, но на такой аргумент, как висящая на шее прекрасная обнаженная женщина, требующая любви прямо вот сейчас, возразить было как-то нечего, да и не больно-то хотелось.
Мне никогда не нравился термин «медовый месяц»: от него за версту веет красными плюшевыми сердечками и прочими розовыми соплями. Почему-то, уж не знаю, с какого перепугу, стало принято окружать молодоженов самой пошлой визуализацией мещанских представлений о любви, романтике и счастье. Помню, много лет назад в одном пресс-туре нас с напарником поселили на ночь в люксе для новобрачных курортного отеля. Мама дорогая! Всё в розовых тонах, расписано сердечками, и даже кровать в форме него же… Бррр! К счастью, в том Государстве Российском, что на Тверди, где я ныне и вовеки веков проживаю с молодой прекрасной женой, глупые обычаи Земли не действовали, никто нам усадьбу пастелью не разрисовывал, и мы с Наташкой просто прирастали друг к другу, или даже, пожалуй, врастали друг в друга, без специального антуража. И жизнь входила в колею и налаживалась, становясь просто жизнью, и наша заполошная свадьба давно перестала казаться нам чем-то странным и неестественным: мы друг друга нашли, и точка. Пусть довольно странным путем, но всё же.
Когда вам звонит царевич и будничным тоном сообщает о намерении нанести визит часа через полтора, что вы будете делать? Красить траву в парке, надраивать медяшку, вытирать от пыли портрет царствующего монарха и натягивать верноподданеческое выражение на все оказавшиеся в радиусе досягаемости лица? Да ну, глупости какие. Разумеется, ничего из перечисленного я делать не стал. Разве, предупредил Наташу (вот это действительно важно: если к вам пришли важные гости, а ваша жена не успела подготовиться, последствия будут ужасными, и, прежде всего, именно для вас) и переоделся сам. На этом подготовка закончилась.