— Спасибо, папа! — с чувством сказал я, глядя в потолок конвертоплана. — Но почему ты не рассказал мне об этом раньше⁈
Мы летели над необъятными просторами нашего хранимого Богом и менталистами Отечества, пассажиры мирно дремали, и поэтому резкая заковыристая фраза, явно ругательство, произнесенная высоким хрипловатым женским голосом на арагонском языке, стала для всех полной неожиданностью.
— Хосе.
— Да, Иньес.
— Я скучаю.
— Я тоже, малышка. Где вы?
— Где-то в небе, летим в Ингрию.
— Я понадоблюсь?
— Несомненно, готовься.
— Хорошо, любимая.
— Я очень скучаю.
— Скоро увидимся, птичка моя. А пока давай к делу.
— Ты что-то нашёл?
— Да. Оказывается, в нас есть некий «буфер резервной памяти». Там скапливались части той информации, что мы получали от того прибора, что делал нас всемогущими.
— И мы можем этим воспользоваться?
— Да. Этот блок, по замыслу, был зачем-то нужен самим творцам. Но мы можем активировать его. Для этого нужно произнести — обязательно вслух! — на арагонском «Катитесь в преисподнюю, толстозадые любители ослиц».
— Хосе!
— Прости, Иньес, не я это придумал.
— Ну, хорошо. Допустим, произнесла я эту ругань. И что?
— Я вот несколько минут назад произнес — и «вспомнил» многое. Вспомнил, как из неважно чего делать те вещества, которые надо. Вспомнил несколько десятков заклинаний из самых разных областей. Крохи, конечно, но недавно не было и этого.
— Здорово. Сделаю так же. А у вас там как?
— Пока спокойно. Сеньор герцог с управляющим в тайне от сеньоры Натальи укрепил наш замок и почти готов к серьезной обороне.
— Прекрасно. Но почему в тайне?
— Сеньоре Наталье больше нельзя волноваться. Она ждёт ребёнка.
(пауза)
— Хосе…
— Да, Иньес.
— Я тоже… тоже хочу.
— Хочешь чего?
— Ждать ребёнка.
— Я нашёл того, кто нам поможет. И рано или поздно, но мы с тобой до него доберемся, обещаю.
— Люблю тебя.
— Очень люблю!
— Увидимся. Запасай эликсиры.
— Rodando en el inframundo, los amantes del culo gordo!*
*Испаноговорящие читатели да посмеются над автором: это прямой машинный перевод упомянутой ранее фразы.
— Иньес, что это за шутки? — негромко произнес Дубровский.
— Срочная прибавка к памяти, подробности на земле, — быстро прошептала домовая, так, что и я ее едва расслышал.
Аня не проснулась, Есугэй сочинял стихи. А я с головой погрузился в сильно упрощенную версию начерталки, и так и впитывал эту однозначно полезную премудрость до самой посадки.
В Ингрии нас встретил тролль. Горный, то есть большой.
— Рад видеть старого друга! Так-то собрал вам багаж, какой просили, — пробасил он.
— Спасибо, дорогой. Помочь чем надо?
— Пока, однако, больше не надо, — покачал головой великан. — Крупных неприятностей не было, а мелкие Орда решает.
На неприметном фудтраке с белой дланью тролль довез нас до автовокзала. На борту машины нас покормили настоящей ордынской шаурмой и напоили кофе — хотя как этот напиток еще вливался в Дубровского, выпившего уже несколько литров, оставалось для меня загадкой. Машину покидали с тремя новыми объемистыми сумками.
— Хорошей войны, друзья, — попрощался с нами гигант.
Из Ингрии в Ковно мы доехали на автобусе. Тут уж спали все, просто потому, что надо. Охраняла наш сон бдительная Иньес.
Когда мы приехали в конечную точку нашего официального маршрута, до рассвета оставалось часа полтора-два, стоило поторапливаться. Сонные пассажиры покидали салон, а Дубровский подошел к водителю.
— Любезный, а есть ли у вас час-полтора свободного времени? А то у нас есть срочное дело на две тысячи денег, сравнительно недалеко отсюда. В целом предстоит проехать вёрст тридцать-сорок.