— Две тысячи? Ну, скажем, интересно, можно и не поспать. А что за дело-то?
— Съездить в одно местечко, посадить в салон компанию наших друзей и отвезти нас всех в другое место.
— Вот прямо сейчас?
— Вот прямо сейчас, да. Друзья немного загуляли, а мы слегка припозднились. Но неприятностей для вас не будет, обещаю.
— Подозрительные вы какие-то, — покачал головой водитель, — А ещё молодёжь. А ну, как я пожалуюсь куда следует?
— «Куда следует» уже прямо перед вами, — неприятным голосом ответил Володя и продемонстрировал ему бумагу Сыскного приказа.
— Тогда оно, конечно… Эх, раз «слово и дело», вы ж, поди, не заплатите… Эх, подозрительность моя…
— Отчего же? Всякий труд должен быть оплачен. Да и пока не «слово и дело», а обоснованные, скажем так, подозрения. Дальнейшее, в любом случае, уже без вашего участия.
— Садитесь, едем, кивнул водитель и тихонько пробормотал: — Доигрались Курбские…
Дальнейшее было не просто, но для меня, скажем так, уже вполне рутинно. Иньес вызвала Нафаню, и он телепортировался ко мне на плечо почти мгновенно, сообщив, что маной заряжен на все проценты, и пошёл я работать по специальности.
Обнаружив, что надгробий на кладбище едва за семьдесят, поднял всех, произвёл соответствующую моменту «накачку», и бледный, как мел, водитель отвез битком набитый, как в приснопамятные «часы пик» в Москве, автобус поближе к замку супостатов. Там мы выгрузились, честно расплатились (автобус умчался со скоростью гоночного болида), вооружили свое войско предоставленным ингрийцами холодняком и приступили к выполнению плана.
— Семён Семёныч, — набрал я управляющего. — С добрым утром, простите, что разбудил. Отправляйте ноту.
Караулку взяли нахрапом, несмотря на то, что радзивилловская охрана к отдыху в принципе расположена не была. Мои покойники вломились во внутренний двор, где и принялись азартно рубиться с коллегами. Иньес отслеживала всплески магической активности, Нафаня оперативно глушил их негатором — и всё внимание врагов было приковано к этой заварухе, так что на то, что с противоположной стороны замка чудная девушка Аня со скоростью три-четыре метра в минуту выращивает к стене цитадели натуральный эвкалипт, долгое время никто не обращал внимания. А когда обратили — стало поздно, потому что Дубровский, Есугэй и я, все с пулемётами, уже спускались по ступенькам со стены во двор цитадели.
— Макс! Выходи, не бойся! — заорал я. — Мы за тобой!
— Да пожалуйста! — и из цитадели вышли четыре совершенно одинаковых Макса. И все, что характерно, тоже с пулемётами.
Гоблин Синюха, привратник родового имения князя Ромодановского, был отменно храбр. Лихую молодость он провел на службе Государю в Обоянском гусарском полку под командой полковника Азарова. Старик со всей силы рвался в бой и люто обиделся, что его, заслуженного ветерана, отправили в тыл, в дом, в безопасность, подальше от линии огня. Ветхого годами гоблина заменил сам Шаптрахор. По случаю надвигающейся войны урук нацепил доспехи, проверил остроту карда и занял место старого гоблина в привратницкой. Всю долгую ночь ему пришлось скучать. Ну, как скучать. Он пил кофе, ел шаурму, которую ему с вечера доставил курьер калужской Орды, и устал ржать, смотря свежие видосы. И уже под самое утро пришло сообщение от кхазада Говорухина: «Началось!».
Шаптрахор подобрался, еще раз проверил кард, сполоснул голову холодной водой и принялся ждать развития событий.
Прошло не менее четверти часа, когда к воротам по лесной дороге вышла девушка. Высокая, фигуристая, в мокром отчего-то (дождя не было) платье, соблазнительно облепившем немалые выпуклости. Шаптрахор плотоядно улыбнулся и с кардом в руке вышел к воротам.
— Я заблудилась и совсем промокла. Спасите меня поскорее, пожалуйста! — залепетало прелестное создание, но сбить с пути нацелившегося на долгожданную битву черного урука практически невозможно.
— Бейся, тварь, — процедил он.
— Но… Но я же заблудилась! Я замёрзла!
— Бейся. Ты не девушка.
— Ладно, я не девушка, — согласилась она глубоким баритоном, зарябила-замерцала, и вот перед Шаптрахором уже точно такой же чёрный урук с кардом в руке. — Так лучше?
— Ваще ништяк! — расплылся в улыбке шеф охраны и нанёс удар.
— Тысяча надгробий! — ворчал князь Ромодановский, заканчивая чертёж. — Лет пятьдесят такой ерундой не занимался. А всё Федька… Этак вовсе в детство впасть недолго. Но ладно, ладно… Так… Свечечку сюда, ещё одну сюда… Семён, что там?
— Пятнадцать байкеров у ворот. Десять покойников и пять магов.