Я остановил рыдван на обочине.
— Нафаня, у нас нет времени на долгие дороги, нужно попасть домой прямо сейчас.
— Слушаюсь, мой добрый сеньор.
Охота очень удалась, и как это он жил без неё раньше? Первого медведя отмечали долго и вдумчиво, и душа страстного охотника Кудашева пела и искрилась от радости, а тело не испытывало никаких проблем ни с «сердечными каплями»*, ни с анисовой или иными напитками. И вот пора уезжать, скоро на таёжную заимку прилетит конвертоплан. Константин Аркадьевич, прихлёбывая чай из железной кружки, занимался самым привычным делом — смотрел видео. Зять со своей военной хроникой заставил поволоноваться — но там, к счастью, всё закончилось быстро и хорошо. И вот новое видео от него же.
* Напомню, под сердечными каплями семейство Кудашевых подразумевает коньяк.
Крупным планом — могила в лунном свете. Зашевелилась земля, из под неё показались костлявые руки, и вот уже весь мертвец, одеваясь в призрачную плоть, застыл на краю разрытой могилы с самым зловещим видом.
— Поднять из могилы мертвеца — это не чудо, — в кадре возник зять. — Это рутинная работа для любого некроманта и довольно опасное приключение для мага любой иной специальности. Привет! Я — Фёдор Ромодановский, и сейчас я покажу вам, что такое настоящее чудо. На ваших глазах мой друг, поэт-импровизатор Евгений Фёдорович Рукоприкладский, сочинит и исполнит стихотворение на случайную тему…
А когда уже садился в конвертоплан, пришло сообщение от жены:
«Сердечные капли уже на столе, медвежатина в качестве закуски сгодится. Приезжай уже скорее, дед».
Он не сразу понял, что она имела в виду.
Лёд тронулся, процесс пошёл, и ролик с Есугэем, который вытянул из шапки бумажку с темой «Мысли юного снага, участвующего в первом в своей жизни отражении хтонического инцидента» и за минуту сложил и продекламировал настоящий героический эпос, уверенно набирал цифры просмотров и лавину комментариев — прежде всего, от самих снага, которые были абсолютно счастливы, ведь прежде про них стихов как-то не писали, но, ска, над языком, врот, поработать бы надо, ять, кто ж так говорит-то, нах.
Теперь главное — не попасть с этими стихами, как один политик в моей прошлой жизни, опрометчиво прорекламировавший безобидную дворовую игру и поймавший из-за этого столько упрёков в слабости, что всю оставшуюся жизнь был вынужден жечь таким ядрёным глаголом, что и зелёные снага покраснели бы.
Планшет, видеовызов, абонента не знаю. Дубровский был прав?..
— Милостивый государь Фёдор Юрьевич, приветствую вас. — На экране незнакомый молодой человек в белом костюме, весьма субтильного телосложения, холёный до блеска, но внешность, при всём при этом, ускользает от запоминания.
— Здравствуйте, сударь. С кем имею честь?
— Ипполит Матвеевич Курбский, маг-метаморф, к вашим услугам.
— Наслышан. Чем могу быть полезен?
— Между нами — нерешенные разногласия, предлагаю встретиться для их разрешения.
— Вероятно, вас забыли проинформировать: война закончена, главы наших семейств обменялись соответствующими документами.
— Не всё так однозначно, — покачал головой Курбский. — Батюшка скончался апоплексическим ударом.
— Примите соболезнования, — бесстрастно произнёс я, он столь же бесстрастно кивнул.
— При мне, разумеется, всё будет, как при бабу… при батюшке, — продолжал метаморф. — но с нюансами. И теперь я, Ипполит Курбский, глава клана, утверждаю, что между нами есть нерешенные разногласия и предлагаю личную встречу на нейтральной территории. Где и когда вам будет благоугодно встретиться?
— Завтра в полдень. Таруса. Подвесной мост через овраг. Формат — один на один. Без сопровождающих.
— Принято, — кивнул он. — До встречи в Тарусе, Фёдор Юрьевич.
Глава 12
Эгрегориальная поэзия и дипломатия катастроф
Не то, чтобы у меня сразу испортилось настроение, нет. Просто предстоящая встреча с главой клана, с которым только что отнюдь нешутейно повоевали, да ещё, вроде как, в нашу пользу — не то событие, перед которым можно позволить себе расслабиться. Поэтому послеобеденное время я провёл так: пошел в гимнастический зал, потягал тяжелое, пофехтовал с полчасика, и совсем уж было собрался заняться начертательной магией, зачет по которой никто не отменял, а он всё близился, но попался в цепкие нежные руки жены, так что после душа пошёл к ней. где и провёл весь вечер, да и на ночь, само собой, остался.