— Очень хороший, — подтвердил Есугэй, делая какой-то явно ритуальный жест. У Цветаевой глаза на лоб полезли:
— Да хранит его Великий Тенгри⁈ А… А! Ну, да, я забыла, с кем имею дело. Но, Федя! Чёрт возьми — как⁈
— С помощью двух известных, но неназываемых людей, — скромно ответил я. — Впрочем, Марина Ивановна, называть их нет нужды, ибо других таких в нашем Отечестве просто нет.
Цветаева серьёзно кивнула, потом тряхнула своей знаменитой причёской и снова превратилась в весёлую вечно молодую поэтессу.
— Нет, ну это же надо! Потрясающе! Так, Федя, а какие у вас планы?
— В полдень у меня конфиденциальная встреча в известном вам месте.
— На мосту, что ли?
— На нём, — подтвердил я, и аж ладони заныли, вспоминая, как держали меня над оврагом на краю разорванного моста.
— Ага. Тогда допивайте чай и идите на свою встречу. Только, умоляю, оставьте мне Евгения Фёдоровича!
— Ну, как вам откажешь! — расплылся я в улыбке, хотя оставаться без поддержки было страшновато. С другой стороны, формат сам же заявит «один на один», играть будем честно.
— Вот и чудесно, а мы с ним тоже погуляем.
Допив чай, поблагодарил хозяйку и вышел. Времени до встречи с метаморфом ещё предостаточно, так что просто прогуляюсь по этим милым улочкам, подышу чудным воздухом. А то и на Оку можно попялиться, и вспомнить, как мы с Нафаней сплавлялись по ней на утлой лодчонке, купленной у кого-то из папиной челяди за несусветные двести денег. Да, я потом уже узнал, что, по широте душевной, страшно переплатил: за двести в Калуге вполне можно было приобрести лодку в два раза больше и лет на пятнадцать поновее. Но да что уж там.
«Интересно, чем теперь Цветаева охмуряет моего Мордоворотского?» — я рассмеялся, вспомнив, как она перепутала его фамилию. Да, а Евгений-то Фёдорович у нас нынче блогер, так-то. Телефон для него доставили ещё вчера, и сегодня спозаранок я помог ему зарегистрироваться и создать канал. Тут же возникла сложность: ни читать, ни писать Рукоприкладский не умел. Вот совсем. Но, на его счастье, мы живём в эпоху. когда текст почти не читают, зато видео смотрят охотно — и прямо перед отъездом помог ему записать первый пост. Сидя на любимом мёртвом коне (который, в отличие от самого Евгения Фёдоровича, по-прежнему выглядел исключительно мёртвым), Рукоприкладский выдал историю строф на тридцать о трогательной связи воина-всадника и его коня, которую и смерть не в силах разорвать. Посмотрим потом, как эта степная готика зайдёт почтеннейшей публике.
Курбский, красивый, как покойник на своих первых похоронах, в безупречном белом костюме, шляпе того же цвета и с пижонской тростью уже ждал меня у моста. Поздоровались вежливо, руками трясти не стали.
— Слушаю вас внимательно, Ипполит Матвеевич, — произнёс я. — Излагайте ваши претензии.
— Максим Курбский принадлежит клану, — без долгих предисловий пафосно рубанул метаморф. — Не лезьте не в свои дела.
— А то?.. — безмятежно спросил я.
— А то от вас места мокрого не останется, неужели не понятно? — как-то по-змеиному прошипел он и внезапно сменил манеру общения: — ну, Фёдор Юрьевич, право, зачем вам эти дела, которые касаются только клана Курбских, и никого более? Максим наш по факту рождения. И не имеет значения, от чего там и в каком виде отрекался его сумасшедший папенька: метаморф второго порядка — большая редкость и невероятная ценность в нашем мире, и место ему ровно одно: среди своих, в своей стае. А стая эта, друг мой, называется «клан Курбских». Скажите, неужели вас не удивляет, что Максим носит именно эту фамилию, а? Кстати, сестрица его тоже поначалу сомневалась и даже упиралась. Теперь же во всём клане не найти более преданного мага. Да, она пока лишь пустоцвет, но время есть. Свозим ее в хтонь какую-нибудь, глядишь — и инициируется… Но! — тут он остановился посреди моста и снова «переключился». — Скажите, почему вы не проявляете ни малейшего уважения к нашему великому древнему роду?
— Вероятно, потому что сам происхожу из не менее древнего, — пожал я плечами.
Вообще говоря, этот молодой Киса несколько бесил сумбурностью натуры. Но я дал себе труд немного подумать, и понял: он именно что надеется меня зачем-то вывести из равновесия. Зачем? Чтобы я колданул в земщине и нарвался? Или чтобы я напал на него на переговорах и тоже нарвался, но по-другому? Хм, а ведь будь я реально восемнадцатилетним пацаном, у него могло бы и получиться.
А ещё закралось подозрение, что Ипполит наш Матвеевич — попаданец, причем, скорее всего, земляк. Потому что сперва он играл этакого лорда Волдеморта, потом преобразился в Паратова в незабвенном исполнении Михалкова, а под конец попробовал сыграть Марлона Брандо в роли дона Корлеоне — бледненько, правда.