Он кивнул, поднялся и протянул мне руку, которую я пожал. Пошатываясь, Ипполит Курбский пошёл прочь. Мне очень хотелось ввернуть к месту цитату «Джентльмен не может шантажировать человека, если он с ним пьёт», но сдержался: а вдруг он — действительно попаданец?
Глава 13
Дура лекс и мыши
К внеплановой шалости Нафаня отнесся творчески. Хулиганство предполагалось масштабное, громкое, и крайне важно сделать так, чтобы комар носа не подточил — в смысле, чтобы подозрение не пало ни на сеньора Ромодановского, ни вообще на кого-нибудь из магов. Поэтому несколько часов домовой старательно шерстил Сеть, подбирая самые подходящие варианты. Наконец, нашел. Вещество, синтезированное им, отвечало всем требованиям: оно сохраняло нужные свойства достаточно долго, при этом само испарялось практически бесследно за несколько часов. Если даже потом пригласят какого-нибудь крутого специалиста из Александровской Слободы, он ничего не найдёт. Но не пригласят, постыдятся.
Ровно в четыре часа ночи (или утра, если угодно) коварный домовой щедро окропил своим зельем стол начальника милиции города Тарусы капитана Копейкина, а остатки распределил по соседним кабинетам. Несколько капель досталось лестнице, ведущей в подвал. Затаился на перилах и стал ждать.
Ожидание продлилось от силы пару минут: из неприметной щели выскочила любопытная мышка, поводила носом и восторженно воспищала: судя по мощному запаху, где-то совсем рядом находилась огромная куча вкуснейшего пшеничного зерна. На ее писк выскочили еще три мыши, всё поняли и тоже шумно порадовались. Бог весть, как оно работает, но не прошло и четверти часа, а здание городского управления милиции в темпе наводнения заполнялось мышами. Довольный собой, невидимый Нафаня потёр руки и выбежал на улицу. Из предосторожности перенесся домой он только от дома, где жила ужасная могущественная сеньора Цветаева.
Марина Ивановна после вчерашнего спала крепким сном и ничего не заметила.
Если вы думаете, что после очередного мостового висения и связанной с этим внезапной дипломатической победы усталый герой плюхнулся на ложе из лавров, где, в неге и томлении поедал сочные спелые фиги, то вы так больше не думайте. Лавр у нас не растёт, и слава богу: у меня на него обнаружилась суровая аллергия. Фиги, они же инжир, штука, конечно, вкусная, но при поедании в больших количествах надёжно и довольно надолго привяжут вас к санузлу, а мне такое зачем? Кроме того, на свете существуют друзья — Володя Дубровский, например, так что дома я принял душ, отобедал, полчаса поболтал с женой, а потом в экстренном порядке приступил к постижению основ судебно-медицинской некромантии, наставление по которой в начале двадцатого века написал Андрей Фёдорович Ромодановский, дядя моего отца. Князь аж засветился, когда я попросил у него эту книжку.
Дело в том, что Володя в ранге частного детектива распутывал очередное заковыристое дельце. Как обычно, с помощью пяти кофейников и пачки сигарет он уже всё разгадал, но для надёжной доказательной базы нужна была эксгумация. Вот он и подумал, что знакомство с одним некромантом может серьезно помочь продвинуть расследование. А я что? Долг платежом красен, да и просто — дружба есть дружба, да и такой дичью, как эксгумация, я пока не занимался. Не сказать, чтоб оно было приятно, но — по профилю, и вообще интересно. Кроме того, эта процедура на Тверди, если верить моему двоюродному дедушке, коренным образом отличается от аналогичной на покинутой мной Земле. Так что усердно грызём новые надгробия, тем более, что Дубровский уже получил разрешения на процедуру и от родственников безвременно усопшей, и от городских властей Боброва, где нам и предстояло работать. Последнее представлялось очень нелишним, поскольку памятный мне по вампирскому мальчишнику Володи город Бобров всеми своими квадратными километрами находился в земщине.
Утро выдалось туманным и седым. Наташа трогательно улыбнулась во сне, когда я её поцеловал, прежде чем выйти из спальни. Короткий завтрак, термос с кофе и «аварийный» пакет с бутербродами — Семён Семёныч Говорухин такие вещи понимает без дополнительных подсказок.
Рыдвану сегодня предстоит поскучать в гараже, потому как мои умельцы восстановили «Урсу» после птичьего беспредела, так что обретать новый некромантский опыт мы с Евгением Фёдоровичем поехали со всем доступным комфортом. Баллада о мёртвом коне, пост номер раз в новеньком, с иголочки, блоге поэта Рукоприкладского, имела успех столь сокрушительный, что сдвинула в рейтинге на вторую позицию очередные рукомашества железобетонного лидера — пана-атамана Бабая Сархана Хтонического, глазам не верю. Тем не менее, решили не частить, и следующий поэтический ролик выпустить завтра. После урока поэзии в Тарусе Евгений Фёдорович, блестя глазами, без умолку тараторил о высшей поэзии, о том, как он это всё будет осваивать, и доставал требованиями немедленно раздобыть ему учебник птичьего языка. Плюнув, я ещё вечером связался с Цветаевой, она, гнусно хихикая, порекомендовала сборник стихов «Пустоцветское танго» за авторством Велимира Хлебникова. Я эту книгу немедленно приобрел, причём вместе с букварём и прописями, и, в свою очередь, хихикая не менее гнусно (хоть и внутренне), преподнёс это всё нашему поэту с пожеланием освоить грамоту как можно скорее. Так что досуга у Есугэя не случится ещё очень долго.