— Каков твой план?
— Сейчас прыгну поближе к месту, где его содержат, и, пока светло, разведаю, что там и как. А ночью попытаюсь с ним побеседовать.
— Помни, любимый: ни в коем случае не угрожай ему. Угрозами мы только всё испортим.
— Кто бы говорил, сносительница замков!
— Здесь другое, Хосе. На кону — наше всё. Будь предельно осторожен. Обещаешь?
— Обещаю, Иньес.
— Люблю тебя.
— Очень люблю!
— Хосе!
— Да, родная?
— Твой сеньор приехал сюда.
— Чудесно. Значит, ему ещё долго будет не до меня. Я пошёл.
— Береги себя!
У Дубровских с порога попал в нежные руки Софьи Алексеевны и Катюши, был немедля утащен в столовую. Едва выяснилось, что я не обедал, мама Володи сыграла боевую тревогу и включила протокол «Всё, что есть в печи, на стол мечи», так что вокруг загудела суета. Слава богу, Дубровские не испытывали ни малейшей склонности к цыганскому искусству, потому что добавь сюда орду южан с гитарами, хоровым «к нам приехал, к нам приехал Фёдор Юрьич дорогой» — и картинка была бы полной. Я подарил Кате, у которой недавно был день рождения, максимально полный набор ижорских акварельных красок в характерных тюбиках, и этим мгновенно сделал девушку самым счастливым существом на Тверди. На невинный вопрос за чашкой кофе «А где Володя?» Софья Алексеевна сурово рубанула «Вовочка занят очень важным делом, скоро придёт». Но Катя при этом так выразительно и мило покраснела, что я понял, что у корнета Лопухиной случилась увольнительная, так что друг мой и впрямь занят делом, важнее которого нет на свете. Кивнул, улыбнулся и расслабился, попытавшись прогнать нарастающее ощущение тревоги. Что со мной может случиться? Я почти дома!
— Федя, а как ваш зачёт? — Спросила Катюша, и я немедленно рассказал ей, без лишних подробностей, как сдал зачёт по дисциплине, ещё неделю назад мне решительно незнакомой.
Тут принесли обед, и был он традиционно для семейства Дубровских хорош: не слишком обилен переменами блюд (ну да, гурман-папенька успел привить мне вкус к «плохому»), но зато вкусный и сытный. А что ещё надо усталому студенту?
— Гость в дом — удача в дом! — распахнул объятия Володя, входя в столовую. Я немедленно оставил жаркое по-степному и поспешил обняться с другом. Вид тот имел несколько утомлённый, но весьма счастливый — вот и чудесно.
Следом с лестницы вошла Лопухина, в домашнем платье, с влажными волосами. Поздоровалась чуть смущённо, но приветливо. Надо сказать, за те несколько дней, что мы не виделись, она сказочно похорошела. Или достаточно сменить опричную форму на нормальную женскую одежду?
— Матушка, — чуть дурачась, начал Дубровский. — Дозволите присоединиться к обеду?
— Садитесь уж, оглоеды! — махнула рукой Софья Алексеевна и рассмеялась.
После обеда оделись потеплее и, прихватив кофейник и корзинку с пирожными, пошли в беседку.
— Фёдор, ты чего напряженный такой? — спросил Володя. Напускной весёлости как не бывало.
— Да вот не знаю, — вздохнул я. — Никогда способностями к предвидению не обладал, а тут прямо ноет в груди, что приближается какая-то масштабная беда.
— Имей в виду, дружище: что бы там ни приблизилось, я с тобой.
— И я, — негромко сказала Мария.
— Спасибо, друзья.
Нет, жизнь не кончилась. Это было и плохо — потому что горе-то — вот оно, проклятое, никуда не делось, но и, что уж там, хорошо, потому как жить — лучше, чем не жить. Да, жить в клетке. И не просто в клетке, а построенной и охраняемой теми самыми людьми, которые веками не давали стране вдохнуть полной грудью и жить исключительно собственным разумением, а не по чьей-то там воле. Да-а, только по воле настоящей и убийственной — что такое менталист Грозный в твоей голове, Кирилл Антонович уже успел узнать на горьком опыте, повторения оного не желал ни в коем случае, так что был вынужден смирить бунтарские замашки и… просто заниматься наукой. Задачки ему здесь подкидывали, в принципе, довольно интересные, но мелкие, масштабности не хватало. И после того проекта, который он в одиночку задумал и успешно осуществил, размениваться на мелочи было, откровенно говоря, как-то уже не по чину и даже обидно.
Эх, Маша, Маша. Как же так вышло-то? Единственная дочь доктора Стрешнева погибла в результате нелепейшего несчастного случая, сломав шею на лестнице, и обезумевший от горя доктор магической биологии не нашёл лучшего выхода, как создать дочь заново*. И ведь почти получилось, но в последний момент, в самый день свадьбы дочкин жених Владимир Дубровский распознал-таки подмену…