Потом связался с Говорухиным, распорядился собрать мне кое-каких вещей и переслать их в Кистенёвку. Сам домой заезжать не хотел: там хорошо, тепло и вкусно, там любимая жена… Нет, нечего расслабляться перед неведомой службой.
Следом достучался до Дубровского, предупредил, что опять приеду и попросил максимально контролировать Иньес, потому что у меня к ней дело колоссальной важности. И погнал дальше — в объезд Москвы, в ставшие уже родными воронежские края.
Дорогой не происходило ничего, достойного упоминания, я ехал и напряженно думал. На редких остановках читал общие сведения об Учёной Страже — я, конечно, слышал об этом таинственном органе прежде, но до сего дня имел самое смутное представление о нём. Надо сказать, общие сведения картину прояснили не слишком. Но, по крайней мере, ясно, что эта служба занимается контролем за научной деятельностью по всей стране, раскрывает и предотвращает научные преступления, ловит и держит под стражей зарвавшихся высоколобых, но при этом и сама в меру скромных сил и недюжинного энтузиазма двигает отечественную науку вперед. Если Академия наук занималась, преимущественно, теорретизированиями и фундаментальными исследованиями, то вся текущая прикладуха и научные авантюры достались как раз страшникам. Ну, а кто у них верховодил, я, так сказать, имел счастье наблюдать лично. Ладно. Бог не выдаст — свинья не съест. Похожу и я под булавой с атомной орбитой вокруг древка. Теперь очень важно понять, во что вляпался мой домовой.
— На тебе лица нет, — вместо приветствия, заметил Володя. — Предчувствия не обманули?
Я кивнул.
— Рассказывай.
Я помотал головой:
— Нет, мне нужна Мария — она не уехала ещё? И обязательно Иньес. И комната, где мы спокойно можем поговорить.
— Пошли ко мне в кабинет. Маша! Идём с нами!
— Федя, добрый день! — улыбнулась Мария, буквально выпорхнув из-за угла. Сегодня на ней было тонкое длинное свободное платье лавандового цвета, и оно шло ей необычайно. — Ваши вещи доставили, и, по правде, меня это напрягло. Что-то случилось?
— Сейчас всё расскажу, друзья, затем и приехал. Давайте дойдем до кабинета.
— Собственно, пришли. Присаживайся, — махнул Дубровский рукой в сторону дивана.
— Сеньор Теодоро! — на столе возникла Иньес. — Как хорошо, что вы приехали! Я давно не могу связаться с Хосе и волнуюсь. Скажите, вы видели его?
— Да, Иньес, я видел его несколько часов назад. И именно поэтому я сейчас здесь. Скажи мне, пожалуйста, что за проект он предложил человеку, к которому пошёл вчера?
— Не скажу.
— Иньес?.. — с немалым удивлением спросила Мария. В её голосе даже я не услышал ничего хорошего.
— Не скажу, сеньора. Это наша общая тайна с Хосе, и если он ничего не сказал своему сеньору, значит, и я ничего не скажу.
— Хосе ничего не сказал мне, потому что не мог, он был выключен. И счастье, что не уничтожен, потому что пробраться на охраняемый объект и склонять тамошнего узника к побегу — да там за меньшее уничтожают на месте.
— Но… нет. Не скажу!
— Иньес! — в голосе корнета уже отчетливо лязгал металл. Я предупреждающе поднял руку.
— Иньес, — как мог мягко в такой ситуации, начал я. — Поверь, мне совершенно необходимо знать, чего ради мой друг отправился туда, куда лучше бы не следовало, ради чего он смертельно рисковал, и ради чего, чёрт побери, я с этого утра состою в государевом опричном войске⁈
Дубровский удивлённо присвистнул.
— Здравия желаю, коллега, — пробормотала Мария, глядя на меня округлившимися от удивления глазами.
— Мы не в форме, а то я перед вами тянуться бы обязан, Мария Алексеевна, — пробурчал я.
— Иньес, твою мать! — рявкнула корнет. — Равняйсь! Смирно! Отвечать на вопрос! Быстро!
Вместо выполнения воинских команд домовая осела на стол и разрыдалась.
— Мы хотели стать, как вы, — всхлипывая, выпалила она.
— В смысле? — не понял я. — Вырасти до наших размеров, что ли?
— Иметь детей, — отрезала домовая. — И продолжить свой род.
— Эпическая сила… — пробормотал Володя. — И наш Нафаня…
— Хосе нашел учёного, который мог бы нам помочь. И пошёл с ним договариваться. И… и не вернулся!
— Оттуда он при всём желании не смог бы вернуться, глупые вы ребята, — покачал я головой. — И, кстати. Если ты сейчас думаешь, как найдёшь его и разнесёшь там всё к такой-то мадре — ты так больше не думай и выбрось подобные мысли из головы. В этом месте шансов нет вообще ни у кого, тем более у двух маленьких наивных домовых.