— Тяжелее того сеньора, что вызывал меня ночью? — не поверил я.
— Да, и во много раз. Впрочем, у тёмных магов легкий характер встречается исчезающе редко. Молодой Клавдий Ермолов, пожалуй, единственное исключение за последние лет сто. Но вернемся к твоей начальнице. Тёмная-то она тёмная, но по рождению должна была стать светлой.
— Это как?
— Серебряные — светлые испокон веков. Среди них кроме светлых никогда никого не появлялось, ни природников, ни воздушников, никого — одна специализация на все времена.
— Тогда как же так вышло?..
— А это, брат, тоже история о доверии. Весьма грустная, надо сказать, история.
В своей — довольно боковой — ветви сильного древнего княжеского рода Серебряных девушка Светлана была единственным ребенком. Братья и сёстры отца и матери по разным, иногда не зависящим от них причинам, потомством не обзавелись. Поэтому Свету с детства берегли, воспитывали не то, чтобы в строгости, но насыщенно, а учили очень хорошо. Уже к пятнадцати годам у юной Серебряной был такой багаж отлично систематизированных знаний, каким далеко не каждый выпускник Государева Университета мог похвастаться. Другой стороной этой всесторонней опеки стала «тепличность», отрезанность от внешнего мира. И при полном знании любой теории, практики — то есть даже элементарного жизненного опыта — у Светланы не случилось пока вовсе. Поэтому она осаждала свою единственную подругу, Ольгу Гринёву, бесконечными вопросами, жадно впитывая по каплям всё то самое настоящее, на что она была принуждена смотреть из своего аквариума: единственную наследницу очень берегли.
Так и вышло, что Серебряная стала наперсницей и хранительницей всех секретов Ольги — а хранить там было, чего. От невинных детских шалостей и чувственных девичьих грёз до главной тайны: Ольга была по уши влюблена в молодого Иннокентия Швабрина, и тот отвечал ей полнейшей взаимностью. Беда в том, что роды Гринёвых и Швабриных смертельно враждовали уже две с лишним сотни лет, и молодым людям не то, что влюбляться — глядеть друг на друга без ненависти невместно было. Но они, наплевав на замшелую семейную вражду, отдались юной страсти со всем пылом и молодой безбашенностью. Граф Оксфорд, некогда написавший историю примерно про такое же, мог бы заметить, что добром оно не кончается. Но что им было в те дни до кого угодно, включая графа Оксфорда⁈
В один из вечеров, когда Ольга, сердечно расцеловавшись со Светланой, упорхнула на очередное тайное свидание, к Серебряным приехала гостья — какая-то дальняя, седьмая вода на киселе, родственница, про которую то ли смутно помнили, то ли она вовсе приснилась, неважно — незнакомка, и всё тут. А почтенные родители Светы как раз отбыли в театр, так что принимать гостью выпало ей. Та оказалась само обаяние и кладезь историй, так что уже через четверть часа юная Серебряная только что в рот ей не смотрела зачарованно. Подали поздний обед, и гостья попросила галльского игристого. Света прежде не пила ничего крепче кофе, но, будучи девушкой вежливой, отказать чудесной гостье не смогла, и вот уже волшебные пузырьки раздвинули улыбку до ушей, и она сама не заметила, как рассказывает незнакомке всё подряд — от семейных преданий до сердечных тайн подруги.
Едва закончился обед, за тёткой прибежал слуга, голосивший что-то невнятное, но переполошившее её и заставившее немедленно откланяться — с непременным обещанием скоро вернуться. Надо ли говорить, что больше её никто никогда не видел? Ах, да, и ложки пропали. Старинные, фамильные, бесценные.
А на другой день Иннокентий Швабрин был жесточайшим, изуверским образом умерщвлён. А милая, любимая подруга Ольга перед тем, как кинуться в пруд С-ва монастыря, пришла к Светлане и наговорила ей такого, чего между даже врагами говорить обычно не принято.
В ужасе и отчаянии Света Серебряная побежала искать Ольгиных братьев и прочий молодняк Гринёвых — и, конечно. нашла.
— Господа, вы звери! Вы звери, господа! Вы будете прокляты…
И ровно в этот миг злодейка-судьба нажала на невидимую кнопку, и у Светы началась инициация. Да, именно со слов «вы будете прокляты». Рождение разъярённой фурии не пережил никто из Гринёвых — разделавшись с молодняком, Серебряная не поленилась подняться в дом, где обеспечила инфернальные приключения с летальным исходом каждому встречному… А потом отхлынуло, она в ужасе поняла, что натворила, но отовсюду уже сбегались опричники, которые и в глухой провинции стараются отлавливать инициации, а уж в белокаменной-то Москве…