И аккурат посреди голой земской степи, без каких-либо очагов цивилизации и при почти полном отсутствии связи, неприятности и пожаловали во всей своей красе. Сперва заглохла и остановилась «Урса». В последние секунды жизни монитор бортового компьютера успел порадовать, что накрылась та хреномагическая загогулина, которая заменяет моей машине старый добрый двигатель внутреннего сгорания. А потом из тумана показалась элегантная фигура в белом.
— Есугэй, — быстро сказал я. — Ты свернёшь ему шею, но не раньше, чем я произнесу слово «хук».
— Слушаю, мой хан, — едва слышно ответил он.
Картинно и вальяжно Ипполит Курбский прогуливался по обочине затянутой осенним туманом дороги, поедая свежую черешню из банального газетного кулька. Сплёвывать косточки у него тоже выходило удивительно аристократично.
— Добрейшее утречко, Фёдор Юрьевич, — приподнял он шляпу. — Не подбросите ли до Сарай-Бату? А у меня кристалл для вашего мобиля есть, и совершенно случайно я знаю, как его менять.
Глава 18
Хук
Корнет Мария Дубровская навытяжку стояла перед шефом полка. Дмитрий Иоаннович, главный Человек Войны в Государстве Российском, задумчиво мерил кабинет шагами.
— Не стоит думать, что я на рапорт каждого младшего офицера отвечаю немедленной аудиенцией, — наконец начал он. — Но вы, Мария Алексеевна, сумели дважды меня крепко удивить. Поэтому я здесь, а вы — передо мной.
Маша продолжала стоять смирно и не проронила ни звука.
— Во-первых, ваше замужество. Разумеется, в среде дворянства нашей державы каждый волен распоряжаться руками, сердцами и прочим по собственному усмотрению. Но мы в опричнине. И, не скрою, мне было бы приятно рассмотреть ваше прошение о разрешении на брак. Но да Бог с ним, в самом-то деле. Почему Дубровский? Я не в силах понять. Вы, Лопухина, из могучего древнего славного рода, сколько добрых воевод из него вышло, в конце-то концов! Я бы понял ещё, если б Шереметев, но к вам же сам князь Хованский свататься собирался! И вдруг — Дубровский… Это же мезальянс получается, Мария Алексеевна! Как так? Можете отвечать. И вообще, вольно!
— Сердцу не прикажешь, ваше высочество, — негромко, но четко ответила Маша.
— Сердцу… Ладно! — царевич хлопнул рукой по столу. Дубровская вздрогнула. — Ладно. Но почему в Страшники? Почему не, скажем, в другой полк, поближе?
«Вы хотели спросить, отчего я меняю вас на Фёдора Иоанновича, ваше высочество», — грустно подумала Маша и ответила четко и честно:
— Служба в боевом полку минимально позволяет мне раскрыться как магу, кроме того, специальность моя, хоть и редкая, в условиях боевых действий может иметь тактическое, но едва ли стратегическое значение — особенно, учитывая факт, что даже инициировавшись вторым порядком, особых сил я не приобрела, и работать по площадям всё равно не смогу. Кроме того, Учёная Стража является таким же подразделением Государева опричного войска, и, перейдя туда, я ни на секунду не перестану служить Государю и Отечеству, ваше высочество.
— Детей, небось, хочется? — тихо спросил царевич.
— Я женщина, ваше высочество.
— Женщина… Что ж, будь по-твоему, женщина.
И поставил резолюцию на рапорте корнета.
С широчайшей улыбкой на весьма не узком лице я вышел из машины.
— Ба! Ипполит Матвеевич! Какими судьбами?
— Да вот, знаете ли, так уж вышло, что понадобилось мне в наш южный сервитут попасть. Иду, смотрю — вы тут, машину-то вашу, простите, знаю. А глаз намётанный, сразу понял — кристалл накрылся. А у меня — вот штука! — как раз такой с собой, — откровенно валял дурака Курбский.
Мне от его выходок было здорово не по себе. Но отчаянно не хватало данных для хоть мало-мальски приличной версии, что этот козёл задумал. Похоже, ему страшно чешется срочно закрыть долг передо мной — даже если это будет выглядеть насквозь формально и, чего уж там, липово. А это в любом случае означает, что либо он сам, либо вся его банда готовят мне бяку. Следовательно — шиш ему с маслом, а не помощь на дороге.
— Благодарю сердечно, дорогой Ипполит Матвеевич, и в сервитут непременно вас доставлю, благо, и ехать-то уже недалече. Но от помощи, простите великодушно, всё же откажусь.
— Что так? — ухмыльнулся он вовсе уж нагло.
— А я её уже и так с минуты на минуту ожидаю, — гладко соврал я. — Было бы неправильно расстраивать добрых людей ложным вызовом.
Курбский обалдел. Я, надеюсь, держал покер-фейс, потому что, понятное дело, вызвать никого не успел да и не смог бы: беглого взгляда на планшет хватило для констатации отсутствия связи.