Но, со всё той же легкомысленной улыбкой, я закурил и пошел медленно прочь от машины. На самом деле меня внутри неслабо колотило.. И не от того, что помощи ждать неоткуда, а от Ипполита её принимать неправильно. Всё гораздо хуже. Он накрыл меня на дороге в Сарай-Бату. Причём, в том месте, в котором ещё пока совершенно неясно, еду я в сервитут, в Астрахань или ещё дальше — мало ли, где какие у меня дела. Но он уверенно назвал именно Сарай-Бату, и это означает, что княгиня Серебряная ошиблась, и крыса завелась отнюдь не в Калуге, а вовсе даже в Воронеже. Или, как минимум, не только в Калуге, потому что у нас в Песчаном замке тоже течёт, да ещё как.
И что из этого следует? А то, что Ипполит определенно подлежит ликвидации. И похрен, что он глава клана и вообще, несмотря на показную трусоватость и пижонские замашки, противником может оказаться очень даже неслабым. Он опасен даже не мне, а всей Учёной Страже, с неким малоизвестным гросс-профессором во главе. Но сперва нужно узнать, что за комбинацию сейчас Ипполит Курбский проворачивает, и, главное, для кого.
Из-за поворота выехал грузовичок со страшной рогатой рожей, намалёванной на весьма ржавой дверце, под рожей помещалась надпись DOROZHNYI DEMON. Вот это да. В самом гиблом уголке степи из-под куста выпорхнул концертный рояль. Да, автоклуб «Дорожный демон» действовал на всей территории Государства Российского, и я, по совету моего управляющего Говорухина, приобрёл клубную карточку — о которой, к слову, вспомнил вот только сейчас, — но я и помыслить не мог о такой удаче.
Грузовичок остановился напротив меня.
— Хуеморген, — поприветствовал меня весьма похмельный кхазад. Я узнал его: это он, науськанный менталистом Телятевским, сперва пытался убить меня при помощи гибрида лома и циркулярки, а потом одолжил мне это вундерваффе, которым я упомянутого менталиста на дуэли и победил. — Помощь нужна?
— Доброе утро. Да, нужна помощь с кристаллом.
— А что с ним?
— Аллес капут, — вздохнул я.
— Да ну? На «Урсе»⁈ — не поверил гном. Впрочем, он припарковал свой аппарат рядом с моим, украдкой — думал, не вижу, — хлебнул пива и решительно направился к моей машине.
— Надо же, — раздался вскоре его удивлённый голос. — Действительно, капут. Но мы его сейчас, доннерветтер, таки да заменим!
Не прошло и пяти минут, как моя «медведица» была готова продолжить путь. Гном легкомысленно задал вопрос про клубную карту — и резко поскучнел, когда я немедленно ее предъявил. Впрочем, причина его грусти угадывалась влёт: не-члены клуба платят живыми деньгами, и, глядишь, что к рукам бедного мастера нет-нет, да и прилипнет. Поэтому я успокоил такого своевременного кхазада аж двадцатиденьговкой, так что необходимые документы о технической помощи на дороге он оформлял, мурлыкая под нос что-то определённо игривое.
Закончив, парень пожелал нам всяких глюков и утарахтел в сторону сервитута. Впрочем, обогнали его страшилище мы уже секунд через пятнадцать.
— Развейте любопытство, Фёдор Юрьевич, — без тени ёрничества произнёс метаморф. — Как вам это удалось?
— Что конкретно вы имеете в виду? — прикинулся я шлангом.
— Как вы мгновенно вызвали помощь, не имея технической возможности для связи? Я проверял, здесь ничего не ловит.
— У кого не ловит, а кто всегда на связи, — успехнулся я, не скрывая истинных эмоций. — Что вы знаете о некрографическом способе передачи информации?
— Впервые слышу, — недоверчиво фыркнул Курбский, пожизненный клиент некромантов Радзивиллов.
— А всё очень просто. Один некромант может связаться с другим некромантом при помощи менталопатических волн, при условии, что между этими двумя некромантами достаточное количество захоронений. Могилы служат одновременно ретрансляторами и усилителями менталопатических волн, так что я моментально, причём не раскрывая рта, сообщил отцу о своём затруднении, а он уже без всяких проблем вызвал «Демона», — клянусь, я прогнал эту на ходу сочинённую пургу совершенно не дрогнув лицом, хотя ржать хотелось страшно — особенно, глядя на Ипполита, по породистой морде которого бродили стада сомнений в обнимку с эпическим охренением. Но вместе с этим табором на том же самом лице легко читалась суровая решимость, и вот она-то мне нравилась меньше всего.
— Остановите, — бросил Курбский. Вопрос серьёзный, надо поговорить.
— В лунном свете проявляется прекрасная картина, но, как взведённая мина, чутко спит за стенкой жена, — пропел давний вдовец полковник Азаров, тихонько вздохнул, поправил рюкзак, перехватил удочку поудобнее и пошёл дальше, продолжая напевать: — Я, может быть, и впрямь, бездуховная скотина, но поверь, дорогая: сегодня мне милей тишина. И в этой тишине, улыбаясь прозрачной луне, наплевав на грядущую скалку, я иду на рыбалку!*