Отсекая ненужные сущности, получаем простую до примитивности картинку: спусковым событием стало моё поступление в Учёную Стражу и немедленная командировка в Сарай-Бату. Из чего, во-первых, следует, что у нас, в Воронеже, действительно сидит источник утечки. А во-вторых — что я уже знаю или узнаю в командировке нечто такое, чего мне или кому-то ещё знать не следует вовсе, и Курбские с остатками Радзивиллов пошли ва-банк. Какие выводы я должен из этого сделать? Первое. Задание должно быть обязательно выполнено. Второе. Очень важно здесь вообще ни с кем в контакт не вступать, особенно, с местными страшниками. Весело, но не впервой, так-то. Принимается.
— Мы потерпели неудачу в малом, Евгений Фёдорович. Но много поняли о большом, и это несомненная удача. Садись, мы едем дальше.
Первые минут пятнадцать ехали молча, потом телохранитель не выдержал.
— Мой хан, мне не даёт покоя вот какой вопрос.
— Спрашивай, Евгений Фёдорович.
— Этот Курбский действительно был очень, очень нехороший человек. Но почему вы назвали его кисой и редиской?
Я рассмеялся.
— Людям свойственно привязываться к ассоциациям и архетипам, — начал я, поленившись, впрочем, расшифровать оба термина. — Если кто-то или что-то напоминает нам что-нибудь или кого-то другого, мы с радостью берем это мнимое соответствие — так нам проще запомнить человека или, скажем, явление, о котором идёт речь. К примеру, высокий сутулый человек в профиль напоминает креветку — это такой небольшой морской рак. Соответственно, в нашем мозгу этот человек уже называется креветкой, и ни как иначе — процесс этот почти автоматический, память сама подбрасывает варианты. Это понятно?
— Да, пока понятно.
— Вот. А в случае с Ипполитом сработала параллель с книжкой. Есть такой увлекательный роман, называется «Мастер и Шито-крыто», написали почти сто лет назад Илья Файнзильберг и Константин Паустовский. О том, как два авантюриста, кхазад Мориц Остен-Сакен по кличке «Шито-Крыто» и отставной гренадёр Ипполит Матвеевич Кошкин по кличке «Мастер Киса» поплыли на корабле из Сан-Себастьяна в заморские владения Арагона, чтобы наладить контрабандную торговлю попугаями. Тут всё понятно: там Ипполит Матвеевич — и у нас тоже, чтоб ему на том свете беспрерывно икалось.
— Это понял, — важно кивнул Рукоприкладский. — Ну, а редиска?
— Редиска, дорогой мой Евгений Фёдорович, есть краеугольный камень в своде ругательств русских разбойников. Страшнее этого слова для них и не придумать ничего. Что именно они подразумевают под этим невинным корнеплодом — то мне неизвестно, я с ними как-то не общался. Вот так-то.
— Век живи — век учись, — глубокомысленно покивал бывший монгольский военачальник.
Осенний Сарай-Бату отличался от летней версии в лучшую сторону: нет жары-духоты, дышится легко и при этом не холодно, вполне комфортно. В остальном перемен я не заметил. Не теряя времени понапрасну, поехал сразу в «Приют Чингизида», где, как и в прошлый раз, общение с портье началось с забора крови из пальца на экспресс-анализ. Я расслабленно ожидал окончания ритуала, когда анализатор издал резкий басовитый звук. Загорелся зелёный индикатор.
— Мне очень жаль, уважаемый, — покачал головой портье. — вы никак не можете у нас остановиться. В вас нет ни капли крови благородного рода Чингизидов!
— Как интересно! — протянул я. — А в июле, однако, этой крови во мне вполне хватило, чтобы стать вашим гостем.
— Да? — натурально удивился он. — Ой. А можно ваш браслет, уважаемый?
Я протянул ему браслет. В компе что-то пискнуло, портье ошалело уставился в монитор.
— Действительно… — удивленно протянул он и разразился ругательствами. Поминался чаще всего шайтан, но сказывался и сервитутный интернационал: по крайней мере, «пуушб багронк», «пся крёв» и «экзофтал инферналис» я расслышал отчётливо. Закончив сбрасывать пары в ничем не повинную пока ноосферу, портье вышел из-за стойки и поклонился. — Простите великодушно, почтенный чингизид. Это, несомненно. ошибка техники. В знак наших извинений первые сутки вы у нас гостите совершенно бесплатно. Вот ваш ключ.
Я, откровенно говоря, потешался, потому что точно знал, что портье — мой коллега по Учёной Страже, в ранге студиозиса. Ибо Замок Чингизида помещался в том же здании, что и гостиница, и служили в обоих заведениях одни и те же люди. Но я здесь инкогнито в известном смысле, поэтому до последней крайности атомную булаву не предъявлю и пароль не назову — нет уж, я просто молодой некромант, путешествующий исключительно для собственного удовольствия. А что до того, что машруты мои, как назло, ведут во всякую хтонь — так мало ли, какие у нас, некромантов, удовольствия…