— Тогда кто вместо него ходит на работу в Звёздный замок?
— Понятия не имею, для меня это новость. Он умер и упокоен в фамильной усыпальнице. Я горевал.
— Общался ли твой отец с кем-то из Радзивиллов или Курбских?
— Радзивиллов он на дух не переносил, а вот Ипполит Курбский гостил у нас незадолго до папиной смерти.
— Покойся с миром, — отпустил я его за несколько секунд до того, как последние песчинки в некрочасах пересыпались.
«Надо срочно возвращаться. Картина начинает вырисовываться», — думал я, подходя к Орде, и несколько удивился, обнаружив,что заведение оцеплено опричниками.
— Ротмистр Шереметев, Фёдор Юрьевич. И не скажу, что давно не виделись. Ять! Только перевёлся…
— Здравствуйте, ротмистр. Судьба у нас с вами такая, видимо. Что случилось?
— Инициация, второй порядок, метаморф.
— Твою ж матушку… — кажется, я понял, кто кого и как именно инициировал. — Евгений Фёдорович!
— Я здесь, мой хан. — Рукоприкладский выглядел непривычно растерянным, его била крупная дрожь, глаза стали заметно шире.
— Рассказывай.
— Эх, — совсем по-человечески вздохнул Есугэй. — Когда наконец закончился вечер, я смог уединиться с прекрасной незнакомкой, она весь вечер смотрела на меня.
— Дальше.
— Я начал читать ей стихи, но она заверила, что поэзии достаточно, и самое время переходить к делу. Я не нашёл возражений: она действительно была прекрасна… — он замялся.
— Дальше, дальше, друг мой!
— Дальше… Мы почти достигли сияющих небес наслаждения, она уже выгибалась и кричала, когда случилось странное. Она стала ежесекундно изменяться: то я сжимал в объятиях прелестную блондинку, то жгучую брюнетку, то вдруг овладевал знойной толстушкой с рыжими волосами. Я едва с ума не сошёл! А она всё кричала…
— И чем дело кончилось? — хмыкнул я, хотя во всей этой истории не было вот ну совсем ничего смешного и тем более хорошего.
— Я убежал, — смущенно признался Есугэй. — Мой хан, простите меня. Но это было невыносимо.
— А где Курбская?
— Не знаю, — Есугэй совсем понурился и только что не всхлипнул.
— Нет на тебе вины, друг мой, — вздохнул я и сочувственно похлопал его по плечу. Нам срочно нужно ехать обратно.
— Это не сразу, — решительно возразил Шереметев. — нужно зафиксировать показания, снять параметры, и прочая бумажная работа.
— Господин ротмистр, — я изо всех сил старался не представлять, какие именно параметры он собрался снимать у Есугэя. — Я всё понимаю: служба. Но и у меня тоже, — продемонстрировал ему значок страшника. — И моя служба требует, чтобы я немедленно возвращался к командиру. Потому что это боевая тревога.
— Но можно же по телефо…
— Нельзя, — ответил я одними губами.
Он понял, молча кивнул и крепко пожал мне руку, хотя на лице его оставлись немалые сомнения.
Мы мчались по трассе, как будто за нами гнались все рыбы дельты Волги вместе со всеми тритонами и креветками. Как никогда остро жалел я об отсутствии Нафани с его волшебным телепортом. Не останавливался в Борисоглебске, мимо дома пролетел, как комета. И вот уже наша служебная стоянка.
Выключил мотор.
— Евгений Фёдорович, оставайся в машине. Потом приду за тобой.
— Понял, мой хан.
Вышел, потянулся. Как же хорошо-то! Всё тело затекло. Наслаждаясь каждым шагом, пошёл по тропинке к дверям.
— Не так быстро, Федя, — прошелестел женский голос, а к шее прижалось что-то холодное, железное и невидимое. Скосил глаза: никого. — Сохраняй спокойствие, и просто иди на доклад к Серебряной. И не коси глазами, я всё равно невидима.
— А потом? — сглотнул я.
— А потом я убью эту тварь, и телепортируюсь, — ответила Олеся. — Так что ты начинай придумывать, как будешь доказывать, что не убивал свою начальницу, да ещё таким экзотическим заклинанием.
— Но…
— Заткнись. И пошёл. И лицо держи.
Я шёл, стараясь держать покер-фейс. Пока дошёл до двери, нашёл решение и даже улыбаться начал. Решение спорное, информация непроверенная, но с буквы «Д» начинаются два важных для меня слова: «доверие» и «Дубровский». Я доверял Володе.
— О, школяр вернулся, — расплылся в улыбке вахтёр, считав мой браслет. — Нагулялся?
— Есть такое дело. Светлана Сильвестровна здесь?
— Да, у себя. Проходи.
Перед дверью начальственного кабинета я собрал все силы, чтобы придать себе вид лихой и бесшабашный. Давление ножа на шею исчезло, но что-то кольнуло в спину. Вероятно, курва Курбская готовилась к атаке. Я распахнул дверь пинком, на меня уставилась сама Тьма.