А она хороша. Всё ещё хороша и привлекательна. И, наверное, даже могла бы иметь детей. Но не будет. Потому что нельзя передавать предрасположенность ко Тьме, которой княгиня вынужденно, но прилежно служила всю свою жизнь. А дети… Ей весь Замок — дети. Кстати! Где там шляется восьмой отдел?
Нет, она позволила еще пять минут продолжать молчаливый диалог со своим отражением, затем вздохнула, опустилась на диван, закрыла глаза и сделала до автоматизма доведенный долгими годами пасс рукой.
Через двадцать минут, грузная и мрачная, профессор из Тёмных искусств княгиня Серебряная вернулась в кабинет, потянулась к телефону.
— Аспирант Дубровская! Где вас там носит, докладывайте! Что? Что-о-о⁈ У меня под носом⁈ Поняла, иду. Навожусь по звонку. Держитесь, сейчас станет очень грустно. Вам — в первую очередь.
Фёдор Иоаннович бушевал не на шутку. Единственное, что радовало — капитальный разнос происходил по видеосвязи, а не во время церемониала наложения опалы или, того хуже, в опричных застенках. А так, конечно, веселья никакого не наблюдалось. Но Юрий Григорьевич терпел.
— Да охренели вы там с Фёдором на пару, что ли⁈ — орал царевич. — Три некромантских рода на Руси. Три всего, считать умеешь⁈ Свой вы почти профукали, вдвоём остались. Радзивиллов сперва дракон обезглавил, а дальше уже вы сами рады стараться. Сказать тебе, сколько их осталось после вашей маленькой победоносной войнушки? Сказать⁈ Пятеро!!! Всё, больше нету, кончились Радзивиллы! А вас, Ромодановских, и того — двое, старый, да малый, дураки оба. Одни Чанышевы в полном порядке, сорок два некроманта и куча детворы на подходе, но они на Востоке, аж в Берде* своём засели…
* Напомним, Берд славится восхитительными пуховыми платками.
— Уффф! Ладно, князь. То, что воровство небывалое пресекли — поклон и благодарность, великое дело сделали. Но так, как об истинной причине никто не знает и знать не должен, в глазах всех остальных это выглядит так, будто вы с Фёдором без затей вырезали на корню своих конкурентов… А Курбские⁈ — снова взвился Фёдор Иоаннович.
Князь пригорюнился. Исторической правды ради, стоило бы напомнить младшему сыну Государя, что и Радзивиллы, и Курбские сами напросились, объявив идиотскую войну, дабы замести следы предполагаемых убийств Фёдора и Серебряной. К слову, сильнее всего поголовье некромантов с запада уменьшила именно она, когда гвоздила своими чёрными штучками по взявшим ее клан в осаду войскам. Но нет, не тот случай, сейчас лучше вообще ничего не говорить. Да и всё прекрасно понимает царевич, но он в отчаянно дурацком положении: вынужден одновременно хранить научные секреты и присматривать за аристократической вольницей, пристально следя, чтобы в недобрый час на всех участках фронта хватило отличных специалистов. А тут обе эти задачи вступили в противоречие. Вот и бесится.
— … Курбских вы вообще оставили всего троих! Троих, из которых двое в скором времени переедут на Аляску. Им бы, по совести, на плаху, конечно, но тогда у нас вообще один желторотый метаморф на всю державу останется… Ладно, с этими понятно. В смысле, понятно то, что мы надолго, очень надолго остались без метаморфов — а это разведка, в особенности, дальняя. К Радзивиллам я сам на днях съезжу, прочту лекцию на тему «плодитесь и размножайтесь». Тьфу ты, прости Господи, мне ещё разводить Радзивиллов не хватало. Так, вернёмся к Ромодановским. Готовься, князь, сейчас я тебе опять по носу щелчок отвешу. Ты почто, старинушка, родную кровиночку без присмотра да без заботы оставил, ась?
— Не понял…
— Ах, не понял⁈ Ну, сейчас поймёшь. То, что кроме законных детей, иной раз и бастарды случаются — это ты знаешь, Федькиных добро обеспечил. А вот что у старшего твоего на стороне сын случился — проморгал. Я-то о нём случайно узнал, когда на прошлой неделе у Толстых конфуз произошёл: юный «племянник-сиротка» жены графа, подозрительно на эту самую жену похожий лицом, взял да и инициировался в некроманта, чего у Толстых отродясь не случалось. И да, на похоронах матери, давай уж называть вещи своими именами. Ну, взялся я копать — и накопал, что, оказывается, Софья Александровна Трубецкая за Льва Максимовича Толстого-то непраздной выходила, а перед тем с Андреем Юрьевичем Ромодановским два месяца интрижки крутила — о, нет, что вы, ничего серьёзного, ага… Короче, князь. Ребёнка — хотя, какой он, к лешему, ребёнок, пятнадцать лет парню, — там и прежде недолюбливали, подозревая плод греха, а уж теперь-то и вовсе жизни ему не станет. Так что забирай его как можно скорее, давай половину фамилии ну и, уж извини, ставь на довольствие. Это первое. А второе — как можно скорее надо женить на ком-нибудь из Чанышевых, там девок более-менее подходящего возраста — пропасть. Что требуется дальше — и так понятно, озвучивать не стану. Теперь ты меня понял?