Я смекнул и немедленно замотал головой:
— Ничего не получится. В Сети полно видео со мной, разница будет очевидна.
— Во-первых, ты не знаешь Толстых. Они ужасные ретрограды. Сетью и мобильной связью они не пользуются принципиально. Только стационарная связь, никакого тебе видео! Как ты думаешь, почему у тебя там, среди них, такая жуткая репутация? Да потому, что они узнают о том, что творится за пределами их Ясной Поляны, исключительно из газет и досужих сплетен. Про сплетни умолчу, но ты помнишь, что о тебе пишут в газетах?
О, да. Такое захочешь — не забудешь. «Кровавый некромант Ромодановский на дуэли зарубил бердышом подающего надежды менталиста». «Некромант Ромодановский совершил кровавый рейд в Ковно, количество жертв уточняется» — и далее в том же ключе.
— А во-вторых, — продолжил князь, — я отчего-то уверен, что ты ничего не смыслишь в современном гриме. Так, Аделина Феофановна, у вас всё готово?
— Да, князь.
— Чудесно! Приступайте, прошу вас!
Меня усадили на пуфик перед столиком, на котором гримёрша загодя разложила свой инвентарь. Вопреки ожиданиям, зеркала не было, так что я просто смотрел в окно, тщась поймать в нём своё отражение — интересно же, что там со мной делают? Безрезультатно.
— Пожалуй, готово, — произнесла Аделина Феофановна.
— Ну-ка, ну-ка, — оживился отец, задремавший было над чашкой чая. Подошёл, посмотрел. — Изумительно! Вы настоящая волшебница, голубушка!
— Мне бы зеркало, — с некоторой тоской пробормотал я.
— Сейчас будет тебе зеркало. Родион! Вносите! Федя! Закрой глаза. По-честному. Закрой, и представь, что перед тобой… Ну, хотя бы, тот чиновник из Калуги. Или покойный Ипполит. Представил? А теперь смотри!
Я открыл глаза — и ужаснулся. Нет, в зеркале отражался именно я, никаких новых деталей на лице не прибавилось. Но с помощью каких-то неуловимых, незаметных глазу штрихов Аделина, и впрямь, сотворила настоящее чудо: из зеркала на меня смотрела такая лютая сволочь, что самому страшновато стало.
— Главное, как парня выручишь и в машину посадишь, сотри грим, а то он перепугается, а нам такое не надо.
— Чем стирать? Водой смывается?
— Достаточно закрыть лицо руками и сказать «до новых встреч, дорогие друзья». Потом убрать руки — и вы снова станете прежним, — улыбнулась гримёрша.
— Прелестное заклинание. Спасибо!
Четверть часа спустя жуткий некромант дядя Фёдор выехал в Ясную Поляну за племянником.
Глава 26
Плюс один
Убиться веником: при въезде в усадьбу графов Толстых меня встречал ливрейный лакей и несколько вооруженных до зубов охранников в военной форме времен последней зарубы с Авалоном. Вооружены, правда, были автоматами Татаринова: ретрограды они там или нет, но Толстые всё же явно не дураки.
— Нафаня, снимай весь этот цирк, князя повеселим, — негромко проговорил я. Потом опустил стекло и надменно процедил: — Княжич Ромодановский к графу Толстому. Назначено.
Бледный лакей героически кивнул и открыл ворота — вручную. Бледные охранники расступились, на всякий случай приняв стойку «смирно».
— Благодарю за встречу, — брюзгливо бросил я, въезжая. — За почётный караул — отдельно, князю будет приятно.
По широкой ухоженной аллее я нагло подкатил прямо к ступеням главного входа в усадьбу. С невидимым домовым на плече поднялся к тяжёлым дубовым дверям, которые с немалой натугой распахнули передо мной ещё два ливрейных, оба бледные.
— Его светлость княжич Фёдор Юрьевич Ромодановский к его сиятельству графу Льву Львовичу Толстому! — провозгласил очередной бледный в ливрее.
— Мир этому дому! — громогласно возгласил я, воздев руки ввысь, и демонически захохотал.
«Мне отчаянно стыдно за коллег-газетчиков, — смятенно думал я, с самым зловещим видом следуя за провожатым в кабинет графа. — Сделали из меня монстра на ровном месте, а ведь я белый и пушистый! Вот даже обидно… немного. Ладно, прочь рефлексии, у меня встреча со Львом Толстым!»
Граф Лев Толстой, надо отдать ему должное, сохранял спокойствие и бледным не выглядел. Ещё в большой плюс я ему записал то, что на долгобородого автора «Войны и мира», чьи портреты замозолили мне глаза в далеком детстве прошлой жизни, он не походил ни чуточки. Да, дедушка весьма преклонных лет, но ничего общего.
— Здравствуйте, Фёдор Юрьевич.
— Лев Львович, — коротко наклонил голову и схулиганил, не удержался: — Я вас категорически приветствую!
— Явились насладиться нашим позором?
Так, разговор с порога пошёл всерьёз.
— Отнюдь, — серьёзно ответил я. — Просто забрать наше. Нечаянное, но наше. И я не вижу здесь никакого позора.