— Знаете, почему я с вами поехал? — тихо спросил Алёша.
Я припарковал машину на обочине и обернулся к нему.
— Почему?
— Вы, дядя Фёдор, хотя и страшный, но не стали орать на меня, пугать и бить.
«Снесу Толстых с лица земли! — подумал я. — Или дракону новому их солью: говорят, он страсть как не любят, когда несовершеннолетних обижают».
— Потом, — продолжал Алёша, — меня там вообще никто ничему не учил. Спасибо маме, что читать выучила, а уж библиотеку ихнюю я сам освоил… А вы обещали, что меня будут учить. Ведь будут же, да?
— Непременно будут, — ответил я, на всякий случай кинув взгляд в зеркало: не ползёт ли по щеке скупая мужская?.. Мда… Слёзы, говорите? У такой-то скотины? Охтыжблин, забыл отцов наказ!
— До новых встреч, дорогие друзья! — произнёс я, закрыв лицо руками.
— Чего?.. — удивился Алёша.
— Не фиксируйся, просто рабочий момент, — улыбнулся я, вновь повернувшись к нему.
— Ой, — ошарашенно произнёс парень. — А не такой уж ты и страшный…
— Для своих я вообще не страшный, Лёшка. Только для чужих. Ну, давай знакомиться. Меня Федей зовут. «Дядю» можешь опустить — при разнице в возрасте всего в три года это даже не смешно.
— А вы… ты брат моего настоящего отца, да?
— Да, самый младший. Твой отец и ещё один наш брат погибли на войне. Так что кроме меня и моего отца, увы, родственников у тебя нет.
— А какой он был, мой отец?
— Он был сильно старше меня, и общались мы мало. Вот приедем к деду, он тебе про него и расскажет, и покажет.
— К деду, — в голосе юного бастарда прозвучало понятное сомнение: с таким дедушкой, как Лев Толстой, других врагов и не требуется. — Он меня учить будет, не ты?
— В основном, он: я и сам учусь, и работаю. Но… Но кое-чему могу научить тебя прямо сейчас.
Я давно приметил метрах в двухстах от нашей стоянки небольшое кладбище.
— Застегни куртку, еще от простуды тебя лечить не хватало. Пойдём со мной.
Чавкая башмаками по слякоти, дошли до кладбища. Племянник посмотрел на меня скептически:
— Это, вроде, земщина. Здесь колдовать запрещено — кол в жопу, все дела.
— А кто тебе сказал, что мы колдовать собираемся? Погоди, ты что, в самом деле решил, что мы ни с того ни с сего средь бела дня пойдём мертвецов поднимать? Не-ет, дружище, не будем.
— А зачем же тогда мы сюда пришли? — недоумевал Алёша, — мы же некроманты?
— За маной. Запас маны, запомни, нужно регулярно пополнять. Некромантам, то есть нам с тобой, это проще всего делать на кладбищах. Так, вопросы потом. Сейчас смотри, запоминай, повторяй.
И я научил его заряжаться от могил. Сперва племяш немножко брезговал — не тем, что рядом усопшие, а просто холодно, мокро и грязно. Но превозмог себя и был приятно удивлён, заполнившись магической энергией.
— Уже можно вопрос? — деловито спросил племянник, когда мы вернулись к машине.
— Уже можно. Давай, жги.
— Федь, а ты не знаешь, чей коптер над нами?
Мне расхотелось шутить. В лесу у моей усадьбы тоже всё началось с коптера.
— Не знаю, но давай-ка в ближайшие минут десять-пятнадцать никуда не поедем.
— Почему?
— На всякий случай. Да и кладбище какое-никакое всё же рядом.
— Оно нам в случае чего поможет, да?
— Непременно поможет. Так. Давай-ка помолчим и послушаем.
Мы замерли. Коптер висел над нами, изредка мимо проезжали машины, больше не происходило ничего. Внезапно дрон начал снижаться, одновременно набирая скорость.
— Нафаня, съемка! Сдаётся мне, сейчас начнется.
— Слушаюсь, мой добрый сеньор, — прозвучал голос невидимого домового.
— Это что вообще такое было? — округлил глаза Алёша.
— Ничего особенного, это просто мой друг домовой.
— Офигеть как круто! А мне такого дадут?
— Если будешь себя хорошо вести — дадут, — совершенно серьёзно ответил Нафаня. — Но сильно попозже.
— А…
— А сейчас лезь-ка ты под машину, быстро! — скомандовал я, видя, как дрон заходит прямо на нас явно с недобрыми намерениями. — Нас вот-вот убивать будут!
— Вот уж хрен! — возмутился племянник. — Тебя, значит, убивать будут, а я отлёживайся? Не на того напал, дядя Фёдор! И вообще, давай уже сами его собьём!
— На кол захотелось⁈ — прорычал я, думая, что для видеозаписи разговор вот прямо то, что надо. — Мы в земщине! Пока на нас не нападут, мы пальцем не пошевелим! Прячься!