Человек шумно с присвистом дышал. А глаза его смотрели с таким страданием, что мне показалось, что не было в них даже доли узнавания дочери, а что уж говорить о радости от встречи с ней... то есть со мной!
Руки его лежали на подлокотниках. Точнее одна рука. Ладонь которой, тоже покрытая гнойными язвами, сжимала деревянную ручку. А вторая рука ладони не имела совсем — культя была обрезана примерно по запястье. На бурой тряпке, лишь отдаленно напоминающей бинты, выделялись пятна темной подсохшей крови, что говорило о том, что этой части тела человек лишился не так давно.
Почему я решила, что это и есть Эдвард Шортс? Он был самым пожилым здесь, а значит, годился Лауре в отцы. Он сидел в кресле, в центре, как бы самим фактом такого расположения указывая на свою значимость.
Ну, и богатая одежда, украшенная вышивкой с теми же грифонами, которые, по всей видимости, являлись символом рода, или княжества, также создавали важный, хоть и пугающий вид.
Остальные были одеты во что-то серо-черное, неприметное.
Несмотря ни на что, спустя мгновение ужаса, вызванное шокирующей картинкой, мой мозг вновь вернулся к тому, зачем, собственно, и был создан — он начал напряженно анализировать, думать.
И первое, о чем подумал — это реакция моего красавчика.
Я мельком взглянула на него сбоку. Он, кажется, был в шоке еще большем, чем я. Он даже попятился к двери от ужаса. А его красивое лицо было искажено гримасой не ужаса, нет! Скорее, такой вид бывает у человека, который внезапно был озарен жуткой догадкой! Как если бы его мир, а точнее, понимание мира в одно мгновение рухнуло, оставив после себя дымящиеся руины бессмысленности бытия!
И я сделала единственно возможный вывод. Эдвард Шортс был таким не всегда. Брендон знает его иным. Брендон, который, кстати, является достаточно близким родственником, ничего не знал о страшной болезни... моего отца (ну, точнее, конечно, отца Луизы, но для простоты и собственного понимания я решила называть его так)!
С огромным трудом я заставила себя посмотреть на других людей, находившихся в этом помещении. Они молча ждали, словно специально давая нам такую возможность — самим осознать что-то, действительно, страшное.
Но смотреть было особо не на что.
Единственное, что бросилось в глаза — двое мужчин и одна женщина были невероятно похожи. Все они были одеты в черные плащи до пят. Все они были... нет, даже не бледными, а абсолютно белыми, с очень худыми, будто бы обтянутыми кожей лицами. И волосы у них были белыми тоже и даже, по моим ощущениям глаза! Хотя, может, это был такой бледный голубой цвет радужки? И только черные точки их зрачков, словно глазки камер внимательно всматривались то в меня, то в Брендона.
— Это — ликаи! — прошептал Брендон внезапно, доставая свой меч.
Не понимая, что значит это слово, а также не особо понимая, кто тут больше опасен — красавчик или эти все, находившиеся в моем доме люди, я, конечно, не могла не оценить поступок Брендона. Он сделал шаг вперед, как бы закрывая меня собой и выставил перед собой меч...
И я позволила себе на секунду почувствовать себя этакой принцессой, которую защищает прекрасный принц! (От чего только защищает? Пока мне вроде бы никто никак не угрожал...) И позволила себе восхититься его решительностью. И, конечно, его красотой. Он был поистине прекрасен. А уж на фоне этих ужасных внешне белесых людей, так вообще казался ангелом, сошедшим с небес! И эти золотые волосы до плеч... И это решительное выражение лица... И загорелая кожа... И яркие карие глаза с черными ресницами...
— Брендон Коннорс, — произнес стоявший за плечом Эдварда самый высокий и самый длинноволосый мужчина, вытягивая вперед, параллельно полу, руку. — Положи оружие. Оно тебе не поможет.
Я, конечно, была уверена, что Брендон ни за что не послушается! Потому что он явно считал всех в этой комнате, ну, может, кроме меня, угрозой! А положить оружие — значило бы сдаться!
Но он начал медленно, очень медленно наклоняться к полу!
И мне казалось, что он как будто бы делает это против своей воли! То есть изо всех сил не хочет наклоняться, но всё равно какая-то неведомая сила тянет его вниз. И даже, скорее, не его всего, а именно его руку с мечом, заставляя склониться!
Брендон вцепился в свой меч обеими руками, но всё равно сопротивляться не мог. И в итоге упал на колени, с лязгом роняя на пол оружие!
— Что здесь происходит? — возмутилась я. — Я не понимаю!
— Шортс захвачен ликаями. Большая часть наших подданных погибла. А те, кто решил сдаться, постепенно становятся кормом для врага, — пробормотал несчастный больной, сидящий в кресле.