И, совершенно тронувшись умом, с бешено стучащим сердцем я потянулась губами к его щеке! А руки в это мгновение вдруг наткнулись на нож, засунутый в маленькие ножны, тоже закрепленные на поясе, только с противоположной стороны от меча. Нож был так искусно спрятан в складках длинной кожаной рубахи, что я его раньше и не видела!
Губы впечатались в его скулу в тот момент, когда пальцы обхватили рукоятку ножа и автоматически потянули из ножен. А глаза, на мгновение блаженно закрывшиеся, открылись и встретились с его пораженным взглядом!
— Ты что это делаешь! — закричал красавчик.
А мне ничего не оставалось, как только достать нож...
6 глава
— Ах, ты! — он попытался встать, но не смог. — Верни нож немедленно!
Фух, и ни слова о поцелуе! Не заметил? И хорошо...
— Слушай, глупый красавчик, — произнесла я как можно надменнее, притворяясь, что уязвлена его поведением. — Я ножом твоим хочу стрелу обрезать, чтобы доспехи снять, а не вот то всё, о чем ты подумал! А если бы мне захотелось перерезать тебе горло, я бы точно взяла меч!
— Прости, — подумав, пробормотал он и снова закатил глаза, видимо, собираясь отключиться.
— Я могу приступать к операции?
— К чему? — пораженно.
— К извлечению инородного предмета из твоей трапециевидной мышцы...
— К-какого предмета? Из к-какой.... Чего? — он пораженно хлопал глазами, явно передумав терять сознание.
— Во-от! — нарочно отвлекая, я готова была нести любую чушь. — Ты меня слушай, а я пока...
Примерившись, я попыталась отпилить тонкую стрелу ножом, но она была очень прочной, а красавчик так громко стонал, что пришлось даже посмотреть по сторонам — не слышат ли нас какие-нибудь враги.
— А ты — молодец, — отвлекала я его. — И держишься неплохо...
Взгляд мой упал на болтающийся на его крепкой шее амулет с красивым камешком, очень похожим на агат. Камень был огранен — ну, то есть практически не уступал по красоте современным драгоценностям с отполированными гранями. Он был вплетен в такое продолговатое крепление, напоминающее шкатулку из проволоки, только очень маленького размера.
— А какой у тебя красивый амулет. Просто глаз не отвести!
Красавчик грустно и с трудом улыбнулся и вдруг сказал:
— Его мне подарила любимая!
От неожиданности этой фразы я, видимо, сильнее нажала на стрелу, она, громко треснув, сломалась. Красавчик отключился. Из раны потекла кровь, заливая мои руки. А я очень сильно старалась не думать о том, что, конечно же, естественно, у такого красивого, такого молодого, такого воинственного и мускулистого... Ну, не может не быть девушки или жены!
И, короче, Яночка, как всегда... Даже в этом мире самые интересные мужчины не про твою честь!
Но отчего-то сердце сжималось так, словно оно уже, едва узнав, присвоило себе и этого красавчика, и этот странный мир...
Провозившись полчаса, не меньше, чтобы снять с него доспехи, я всё-таки добралась до раны, с одной стороны радуясь, что он без сознания, а значит, не испытывает боли, с другой, страшась — а что, если он умер? Что мне тогда тут делать? Куда одной идти? Но когда, разорвав рубаху, надетую под кожаную, расстегивающуюся на груди куртку, и вымыв руки в маленьком ручейке, обнаруженном лошадьми неподалеку от места нашего привала, осторожно вытащила из раны стрелу, Брендон открыл глаза.
— Запомни этот день! — сказала я тоном парней из "Безумного Макса", когда перед смертью они просили "запомни меня"... — Считай, второй раз родился сегодня. Если выживешь, конечно.
Он молча покосился на меня, словно бы говоря "совсем с ума сошла", и, оторвав от своей рубахи приличный кусок, начал достаточно ловко перевязываться.
Через пару часов мы оказались в настоящем замке, где Брендона встретили с радостью, а на меня косились, как на врага народа. Я же с огромным любопытством рассматривала и людей, и сам замок, и как всё у них тут устроено. Надо сказать, зеленые страшные с огромными клыками, торчащими из-под верхней губы, женщины и даже дети, тут встречались на каждом шагу. Но я уже немного привыкла к их угрожающему внешнему виду и не обращала внимания.