Она молчала. От него слегка пахло алкоголем. Он говорил низко, полушепотом. Как-то сами собой на глазах выступили слезы.
- Ты же понимаешь меня. Дорогая моя. Любимая. Ты всегда понимаешь. У тебя всегда ума было на нас двоих. Но я всегда старался. Честно. Хотел быть достойным тебя. Не молчи, Алинка! – попросил он. – Помоги мне. Тебе ведь тоже не нравится, как все сейчас. Пусть все будет как раньше.
Алина села и развернулась, тут же попав в кольцо его рук, утонув в его запахе. Сложный, вспыльчивый, иногда брюзжащий по пустякам, но веселый, предприимчивый, ласковый. Ее Дима. Первый, с кем у нее сложились нормальные отношения, похожие на семейные, насколько могла представить их себе девчонка, выросшая без семьи.
Они сидели обнявшись, и Алина почти простила ему его злые слова и объявления. Готова была простить.
- Эй, Алинка, а я кое-что приготовил для тебя, - Алина услышала в его голосе знакомые заговорщические нотки.
- То есть ты уже заранее знал, что я тебя прощу?
- Я был уверен. Мне сложно представить свою жизнь без тебя. Идем, - Дима вскочил с кровати.
- Куда?
- В сад.
- Дима, я в ночнушке. Какой сад?
- Надень что-нибудь быстренько. Все равно все уже спят. Никто не увидит.
Заинтригованная, Алина выудила из шкафа самое простое из платьев, выделенных ей гостиницей, и принялась одеваться.
- Ты скоро?
- Почти готово, - ответила Алина, возясь со шнуровкой на груди.
Они выскользнули в коридор как две мыши, отправившиеся на поиски сыра. Дима вел Алину за руку. Они спустились по широкой лестнице, прошли в кухню и вышли на задний двор через вход для обслуги.
- Куда мы? – снова спросила Алина, когда они миновали широкий расчерченный дорожками двор и углубились в сад.
- Почти пришли, - Дима довел ее почти до кованной ограды. – Смотри!
Он отошел и Алина ошеломленно ахнула. В естественной беседке, образованной стволами нескольких деревьев, укрытой от взоров со стороны гостиницы кронами и кустарником, стоял небольшой чан, заполненный виноградом. Рядом в небольшом тазу с низкими стенками отблескивала в лунном свете вода. На низком стульчике лежало сложенное пушистое полотенце, а за чаном было постелено покрывало. Дима зажег свечу в лампе, припасенной тут же на всякий случай.
- Я договорился с гидом, он помог все достать. Чан не такой большой, как там, но нам хватит.
- Дима…
- Ты не подумай, что я хочу напомнить тебе о том бугае. Просто я тогда тоже подумал, что хотел бы сделать, как тот мужик со своей девчонкой. Только с тобой.
Изумленная Алина позволила взять себя на руки и усалить на стульчик. Дима был ласков. Он сидел перед ней на коленях, пока обмывал ей ноги. Он касался нежно, массировал пальчики на ногах, забирался ладонями на щиколотки, делал круг и проходился по своду стоп, неизменно заставляя сладко поднывать низ ее живота.
Дыхание Алины сбилось. Дима закончил мытье ее ног и встал, потянув ее за собой. И, когда она встала, он подхватил ее на руки и поставил в чан с виноградом.
Ее накрыло чувство дежавю. Так же лопались под ногами темные благородные ягодки. Так же щекотал кожу прохладный сок. Только теперь ее поцеловал Дима. А потом она танцевала как те девушки в чане, подоткнув длинную юбку за пояс. Дима отбивал для нее ладонями ритм.
- Иди ко мне, - позвала Алина, протягивая ему руки.
Ее вытащили из чана возбужденную до невозможности. Покрывало под спиной чуть ощутимо кололось шерстинками, отчего все происходящее воспринималось еще острее. Распустив шнуровку на ее корсаже, Дима ласкал ее грудь. Прохладный ночной воздух касался непривычно голых сосков. Алина отвечала на поцелуи, горя от возбуждения и немного от смущения. Словно переступала еще одну невидимую черту. Разрешала себе чувствовать и наслаждаться чем-то запретным и порицаемым многими. Пусть это ролевая игра. Ей достаточно. Этим поступком Дима признал перед ней свои чувства и понял ее. Больше не стыдил и не обвинял ни себя, ни ее. В конце концов, они взрослые люди, хоть и совсем молодые еще. Сами себе хозяева, сами отвечают за все. Имеют право поиграть. И они сделали это вместе.