Пострадавший выкрикнул какую-то фразу и указал пальцем на ноги Алины. Смех тут же прекратился. Главарь задрал край юбки, демонстрируя всем испачканные красным виноградным соком девичьи стопы. Мужчины возбужденно загудели.
Главарь одобрительно хмыкнул и поставил Алину отдельно от всех остальных женщин. Затем он немного подумал и перетащил к ней все еще плачущую Лесю.
Из мужчин бандиты выбрали только Диму. С остальных они сняли часы, ремни и обувь. Двоих женщин, показавшихся им наименее симпатичными или, возможно, наименее приспособленными к активному труду, они тоже оставили в гостинице, сняв с них украшения. Все добро, добытое во время налета на гостиницу, которое годилось для транспортировки налегке, сложили в мешки. Некоторые книги, украшения, найденные в комнатах постояльцев, подсвечники, кое-какая кухонная утварь, в основном вилки и ножи, кожаные дамские сумки, портмоне и кошельки. Деньги и карточки из последних были заботливо вытряхнуты прямо на ковер в холле.
По приказу главаря бандиты вывели отобранных людей на улицу и привязали за руки к седлам лошадей. Куда бы они не направились, идти придется пешком.
Алина шагала под непрекращающееся нытье Леси. Она устала. Уже давно над холмами встало солнце, не похоже было, что путь близился к завершению. Несколько часов назад у Леси отобрали последнее, что еще как-то держало ее силу воли. Поняв, что хромающая девушка в странной обуви еле-еле ковыляет, задерживая всю группу, главарь бандитов попросту сдернул с несчастной копытоподобные дорогущие туфли и зашвырнул в ближайшие кусты. Королева хныкала и размазывала по лицу слезы связанными за запястья руками, каждый раз дергая общую с Алиной веревку.
Диму вели где-то поодаль. Алина еще какое-то время могла видеть его спину в испачканной светлой рубахе. А потом его заслонили от нее лошадиные крупы. И на недолгом привале Алина видела его лишь издалека. Подойти к нему ей не дали.
Ноги плохо слушались от усталости. В голове звенело от недосыпа, а в глазах плыло. Они шли с ночи. Куски плотной ткани, которые Алине и Лесе бандиты выдали вместо обуви, натирали щиколотки. Под узлом образовалась глубокая мозоль. Каждый шаг превратился в пытку. Ко всему прочему приходилось еще и подтаскивать за собой Лесю, которая вообще непонятно каким чудом еще переставляла ноги.
Ближе к вечеру впереди показались очертания какого-то города. Серые и бурые дома в нем слиплись друг с другом настолько плотно, что главная улица города образовала своеобразный тоннель через центр города на другой его конец.
По меркам 21 века городок был скорее маленьким. И шумным. Здесь торговали все и всем. Главный рынок разросся из центра и как ядовитый плющ оплел почти все улицы, радиально разбегавшиеся во все стороны. Лоточники сидели в каждом закутке. Здесь обувь чинилась и чистилась прямо на ходу, предлагались сладости, ремни, печеные яблоки и дымящиеся отваренные початки кукурузы, нанизанные на щепку.
Тесно и грязно. Таким запомнила Алина Карвик. Грязным даже не из-за обилия людей, ругани и нечестных сделок. Ее саму словно вываляли в грязи.
Как только они вошли в город, их провели в один из домов по центральной улице и заперли в подвале. Женщин постарше согнали в одну камеру, Алину и ее ровесниц - в другую. В соседнюю камеру бросили Диму. Бандит подергал для уверенности замки на решетках и довольный ушел.
Сил не было. Алина сидела на старой вонючей соломе на полу. Твердыми шероховатыми буграми давила в спину каменная стена.
Какое-то время женщины в обеих камерах переговаривались друг с другом. Далеко ли они от гостиницы? Скоро ли их найдут? Леся забилась в самый дальний угол и заснула там от усталости прямо сидя. Все приме
Алина шагала под непрекращающееся нытье Леси. Она устала. Уже давно над холмами встало солнце, не похоже было, что путь близился к завершению. Несколько часов назад у Леси отобрали последнее, что еще как-то держало ее силу воли. Поняв, что хромающая девушка в странной обуви еле-еле ковыляет, задерживая всю группу, главарь бандитов попросту сдернул с несчастной копытоподобные дорогущие туфли и зашвырнул в ближайшие кусты. Королева хныкала и размазывала по лицу слезы связанными за запястья руками, каждый раз дергая общую с Алиной веревку.