Отчитав подчиненного, хозяин обратил внимание на пленниц. Девушки подобрались от страха.
Богач подозвал все еще пышущего злостью бандита, ткнул унизанным перстнем пальцем сначала в Лесю, потом в Алину и что-то приказал.
Бандит кивнул и с готовностью принялся отстегивать кандалы указанных пленниц. Пихнув двоих девушек в руки своих помощников, он указал богачу на остальных пленниц.
Окинув взглядом растрепанных прикованных девушек, торговец сказал только одно слово, кивнув на выход.
Глава 9
Старая раздолбанная повозка медленно катилась по ухабистой дороге. Ворчливо скрипели колеса, преодолевая очередную кочку или выбираясь из колеи, чтоб тут же пристроиться в новую. Под спиной вздрагивало дно повозки, а сверху жестко расчерчивала светло-голубое небо на кривоватые квадраты грубая решетка с неровными заржавевшими прутьями.
Алина тряслась в ней уже третий день. Кружка воды и кусок хлеба утром и вечером, и жара днем, которое даже сквозь прикрытые веки казалось оранжевым. В ничем не прикрытой от солнца клетке Алина чувствовала себя курицей, которую сунули в духовку.
Прикрыв голову подолом собственной юбки, Алина целыми днями лежала на дне повозки, стараясь поменьше шевелиться.
И только ночью было хорошо. Останавливала свое трепыхание по дороге повозка, остывали нагретые злым солнцем решетки, отдыхала в прохладе измученная ожогами кожа. Караван из пяти повозок вставал на ночлег. Погонщики распрягали мулов и обстраивались кружком вокруг костра. И только пленники коротали ночи в своих клетках. Можно сказать, Алине повезло. Она сидела в клетке всего лишь с Лесей. Остальные четыре повозки были заполнены мужчинами. Грязные, в рваной одежде, они выглядели не лучше самой Алины и Леси, сжавшейся в комочек в уголке повозки.
Леся с Алиной не разговаривала. Радость от воссоединения хоть с кем-то из знакомых уже померкла, а заносчивость еще не выветрилась полностью, и «королева» дулась на Алину. На первой же стоянке они поссорились. Наблюдая полдня, как Лесю выворачивало от тошноты из-за морской болезни, Алина отобрала у нее утреннюю порцию хлеба. Драться с обидчицей «королева» не решилась, но истерику устроила. И бесполезно было объяснять, что Лесин желудок вернет всю еду назад в первые же полчаса путешествия. Еду пленникам выдавали прямо перед отправкой.
Алина отдала Лесе ее хлеб, когда им вечером принесли очередную порцию. Алина посоветовала съесть утренний хлеб сейчас, вечерний – ночью, а порцию нового дня снова припрятать до вечера.
Леся схему оценила, пусть и не сразу, но все равно предпочитала держать демонстративную паузу в общении. Алина не особенно переживала. Все равно на этой жаре разговаривать не хотелось. Да, и общество взбалмошной глупой девицы по-своему выматывало. А ей не хотелось отвлекаться, разбрасываться на лишние сейчас мысли о том, что сделала или сказала Леся.
Мозг прислушивался, думал, исследовал, искал лазейку. Совпадения, аналогии. Все, что позволит ей понять, что делать дальше. Она вслушивалась в речь погонщиков, стараясь уловить хоть какой-то смысл. Она уже поняла, что «кхати» это она сама и другие пленники. Рабы. Собственность. Это слово не просто произносилось, оно выплевывалось с презрением, когда некоторые из погонщиков обращались к сидящим в клетках. Помимо этого, женщин они называли «тари», а мужчин «нантар». Их похожие на мулов коренастые лошади – это «асао». Хлеб – «аба». Вода – «ала».
Решетка клетки не отпиралась ни разу за все время пути. Еду и воду подавали прямо через прутья. А нужду справляли в зарешеченную дырку прямо в дне повозки в углу. У всех на виду. Зачастую прямо на дорогу. Поход в туалет стал для Леси новой большой проблемой. Сама мысль о том, что сделать это на глазах у всех прямо под открытым небом вызывала ступор. Алина ее понимала, но другого выхода не было. Как ни шипела Леся о быдле, справляющем нужду где ни попадя, ей тоже пришлось воспользоваться дыркой в полу, когда терпеть стало невмоготу.
Сбежать пока не представлялось возможным, потому Алина ждала. Веля себя тихо, старалась не отвечать на выпады Леси и внимательно смотрела вокруг. Пусть погонщики не заподозрят ничего. Пусть отвлекаются на «королеву» и ее истерики. Чем больше они смотрят на Лесю, тем меньше внимания обращают на ее тихую соседку.