Леся упрямо продолжала ждать его взгляда до конца поездки. Лишь когда впереди показалась городская стена с высокими двустворчатыми воротами, «королева» отвлеклась от созерцания профиля мужчины в соседней клетке.
- Алина, что это? – Леся вытянула шею, словно стараясь увидеть все поверх каравана.
- Кажется, мы приехали, - мрачно ответила Алина.
- Куда приехали? Алина! Где мы? – наседала Леся.
- Не знаю! Я тоже здесь в первый раз, если ты еще не поняла, - огрызнулась Алина, и «королева» обижено умолкла.
Ворота постепенно приблизились. Стали различимы слегка тронутые ржавчиной огромные петли и щербины на кованых открытых створках. Караван пристроился к длинной очереди на въезд. Перед воротами за небольшим столом сидел пожилой субтильный мужичок в нелепой вытянутой шапке. Словно колпачок от фломастера себе на голову натянул. За его спиной стояли двое стражников с мечами наголо. По бокам от ворот на низеньких складных стульчиках или прямо на своих собственных плащах сидели обряженные в доспехи вооруженные мужчины. Видимо, охрана городских ворот.
Алина содрогнулась. В такую жару, еще и в доспехах… Кошмар. Свариться можно.
Когда подошла очередь, первый из погонщиков каравана заговорил с Фломастером, как окрестила Алина мужичка в высокой шапке. Привратник записывал что-то в толстую тетрадь со слов погонщика. Только один раз Фломастер по-настоящему заинтересовался тем, что ему показывали. Он поднял голову на тонкой изогнутой как колено водопроводной трубы шее и пристально посмотрел на Лесю и Алину.
- Чего он так смотрит? – запаниковала Леся.
- Съесть тебя хочет, - буркнула Алина. – Определяет, мягкое ли у тебя мясо или мариновать придется.
- Дура, - огрызнулась Леся.
- Какие вопросы, такие и ответы.
Когда, наконец, привратник дал команду проезжать, город втянул караван в себя как макаронину, проглотив вместе с содержимым.
На улицах было людно. Караван просачивался по запруженной людьми улице к центру города. Навстречу повозкам шли нагруженные тюками жители, растекаясь многочисленными ручейками от большого рынка. Рабочий день закончен. Торговля сворачивалась. В этом плане этот мир никак не отличался от родного мира Алины.
Караван прошел на стремительно пустеющие рыночные ряды и остановился перед большой палаткой, возле которой был сооружен невысокий помост. Такой же, как в прошлом городе. На таком там выставляли на продажу рабов. Это невольничий рынок. Неужели их везли столько дней, чтоб просто продать в другом месте?
Погонщики распрягли мулов и стали обустраиваться на ночлег. Начальник каравана отдал какие-то распоряжения своим подчиненным и куда-то ушел.
Пленники нервничали. Это было заметно по скованным позам и затравленным выражениям лиц некоторых. Все они поглядывали на рабский помост. И Алина тоже. Идеи как сбежать и вернуться домой все не было. Мечущийся от бессилия разум каждый раз заходил в тупик. Хотелось запаниковать, плюнуть на все и просто рвануть куда-нибудь в сторону при первой возможности. Не думая, не планируя. Просто вырваться и побежать, повинуясь этому губительному на самом деле. инстинкту добычи. Далеко ли она убежит? Хорошо, если успеет преодолеть шагов 20. А потом? Потом догонят, свалят, схватят, может быть изобьют и вернут обратно в клетку. Или убьют. Нечаянно. В попытке задержать. Или намеренно, когда надоест возиться с хлопотной добычей. Но после первого же неудачного побега внимание на беглеца станут обращать намного больше. А потому нужно унять дрожащие от нервного напряжения пальцы и изобразить на лице спокойствие. Спрятать истерику, нарастающую в душе. Если она вырвется, шансы на спасение резко упадут. И Алина держалась.
Она, наверное, дурочка. Как можно продолжать верить в то, что ей удастся спастись и вырваться из клетки, найти и выручить Диму, да еще и прихватить с собой Лесю? В чужом мире, не имея денег, не зная языка и обычаев этой страны, края. Что это вообще? Но вера – это все, что у Алины сейчас оставалось. Может быть это глупо и является просто страхом посмотреть правде в глаза и отдать себе отчет в том, что надежды на спасение у нее мало. Не останется надежды, и весь ужас произошедшего просто захлестнет с головой.