В эту ночь она почти не спала. Изредка дремала. Думала о Диме, который сейчас неизвестно где. Жив ли он вообще? От мысли, что он может быть уже мертв, холодело что-то в душе. Это еще один стимул, чтоб не поддаваться панике и думать.
Утро пришло неумолимое. Оно вгрызлось в сознание грохотом тачек и суетой лоточников. Разворачивались одна за одной пестрые палатки и выстраивались рядами на прилавках различные товары. Между рядами появились первые разносчики пирожков, которые предлагали их торговцам прямо грязными руками. Недалеко от помоста рабов развернул небольшую жаровню шашлычник, и постепенно площадь наполнилась запахами жарящегося мяса и застарелого жира. На этот запах начали стягиваться откуда-то из подворотен бездомные собаки и такие же неприкаянные забулдыги. Они погремели мелочью, сложили темно-оранжевые монетки в одну общую кучку и ссыпали ее шашлычнику. Он вытер свои огромные жирные пальцы о просаленный фартук и принялся заворачивать куски готового мяса в тонкую лепешку. Почти как на знакомой с малолетства барахолке в ее родном мире.
- Есть охота, - прохныкала Леся, глядя, как один из забулдыг принимал от шашлычника большой рулет из мяса и лепешки.
- Подумай лучше о дизентерии и о паразитах, - посоветовала Алина. – Или о жире, который вырастет на твоей попе после этого мяса.
- Ничего, я потерплю, - ответила Леся, жадно принюхиваясь к мясу и не обращая внимания на иронию в голосе Алины.
В это утро их не кормили. Видимо, решили, что кормить рабов перед продажей – лишние траты. Ближе к полудню возле помоста поставили ряды скамеек и за ними стал скапливаться народ.
- А кто сядет на скамейки? – Леся обеспокоенно оглядывала разрастающуюся толпу.
- Видимо, покупатели.
- Какие покупатели?
- Наши. Думаешь, нас сюда привезли, чтоб мяском покормить?
- Ой, не-е-ет! – захныкала Леся. – Не хочу!
- Тебя никто и не спросит.
Появление на помосте напыщенного и разряженного сухопарого мужичонки публика восприняла улюлюканьем и аплодисментами. Отблескивая разноцветными камнями на воротнике плаща, он раскланялся. Он что-то говорил рассевшейся на скамейках аудитории, восторженно жестикулируя. Прямо как ведущий шоу. Рекламщик для живого товара.
Алину выволокли первой. Под свист толпы ее толкнули на край помоста. Алина не различала лиц тех, кто рассматривал ее жадно, оценивающе или похабно. Они слились в один непривлекательный винегрет – пестрый, плохо пахнущий и явно протухший. На первые ряды смотреть не хотелось вообще. Если стоящая позади скамеек толпа – это просто праздные зеваки, которые пришли поглазеть, потешиться да посмотреть, как торговец будет демонстрировать товар «лицом» и всеми другими частями тела, то первые ряды – это купцы. Один из них с сегодняшнего дня будет считать, что он получил какие-то права на Алину, как на свою собственность. Вещь, игрушку, куклу, забаву. И многие, наверняка, покупают рабов даже не для себя, а для хозяина.
Алину повертели, обращая к публике то спиной, то лицом. Продавец задрал ей юбку, показав покупателям, что ноги у нее есть. Две вполне себе прямые и нормальные. Человеческие. Алину хлопнули по голому заду, скрутили за спину руки, чтоб не брыкалась, помяли грудь, одобрительно урча. И все это сопровождалось комментариями продавца. Потом ей поворошили волосы, намотали их на руку, чтоб показать их длину, потянули, заставляя отклонить голову и показать шею.
Лицо горело от стыда. В животе жгучим комом стоял гнев. Так ее даже в детдоме не унижали.
Торговец что-то спросил у нее. Не дождавшись ответа, пихнул ее в плечо и повторил вопрос. Она не поняла. Тогда он размахнулся, и спину Алины обжег удар его украшенной набалдашником со змеей трости. Вскрикнув от боли, Алина упала на четвереньки.
Торговец одобрительно выкрикнул что-то, словно она сделала то, чего он от нее добивался.
Ее колени и ладони саднило от удара о деревянный помост. Спина болела, а торговец стоял чуть впереди нее и продолжал общаться с толпой как ни в чем не бывало.
Алина выдохнула. Гневный ком в животе взорвался. Она вскочила на ноги и с визгом бросилась на торговца. Ее научили этому приемчику пацаны в детдоме. Прыгнуть на спину, сбить, оседлать и душить. Она уже почти чувствовала, как ее руки обматываются вокруг шеи мерзавца, сваливая того на землю, но налетела на невидимую преграду. Словно врезалась в необычайно плотный и невидимый мыльный пузырь. Алину отбросило назад, и она полетела прямо под ноги стражникам, которые тут же скрутили ее, поставив на колени. Остальную часть торгов Алина уже не видела. Ей не позволили поднять голову. Она лишь слышала, как выкрикивали что-то из толпы покупатели. Наверное, объявляли свою цену за нее. Потом торги закончились и ее стащили с помоста как мешок с картошкой, уволокли и запихали в другую клетку, стоявшую сбоку от помоста.